Мёртвые души 5. Руины древних - Евгений Аверьянов

Я вернулся к комнате, где оставил доктора.

Тот всё ещё сидел в углу, бросая на меня испуганные взгляды. Я не сказал ни слова. Не спросил, не предупредил, не колебался. Просто поднял руку — и огонь вырвался из пальцев.

Комната наполнилась ярким светом, запахом горящего мяса и треском расплавленных костей. Кричали недолго. Через пару секунд осталась только чёрная гарь и пепел, прилипший к гладким плитам пола.

Я пошёл дальше.

Один за другим. Помещение за помещением. Каждого в белом халате настигала та же участь. Некоторые пытались убежать. Кто-то хватался за артефакты. Один даже умолял — говорил, что просто делал свою работу.

Я тоже.

Разумных, которые ещё не попали в лаборатории, я освобождал. Просил выбираться наверх и рассказать, что учёные мертвы. Что в результате неудачного эксперимента весь комплекс погиб. Так будет проще. Так будет понятнее.

В основной лаборатории я не нашёл ни одного, кто имел бы шанс на возвращение. Только сломанные, искалеченные, выжженные изнутри. Без мыслей. Без надежды. Даже боль им, кажется, была недоступна.

Я стоял и смотрел. Потом вздохнул — и пустил огонь.

Жар охватил всё. Устройства, клетки, бумаги, схемы, тела…

Никто не сопротивлялся.

Никто не успел.

Я действовал без пощады. Без тормозов. С полной отдачей, в полную силу.

Через полчаса я стоял в центре ангара. Окружённый пеплом. Безмолвные горы серого праха и чернеющих обломков окружали меня, как напоминание о том, что я сделал.

Перед глазами появилась надпись:

Наполнение ядра — 70%.

Я даже не моргнул.

Как же… хочется уйти.

Просто уйти.

Куда-нибудь подальше. В безлюдное место. Без монстров. Без городов. Без масок.

Без разумных, что носят лица людей, но давно уже ими не являются.

Я поднялся на поверхность.

Город встретил меня шумом, светом, чужими лицами и ощущением чего-то неестественно нормального. Как будто под нами не было подземелий, где из людей делали монстров.

Я вышел прямо на площадь. Зевак хватало. А когда они увидели меня — усталого, с закопчённой бронёй и отблесками огня на пальцах — люди начали останавливаться. Оглядываться. Прислушиваться.

Я усилил голос, наложив простейшее плетение звука, и спокойно произнёс:

— Учёные… почти все мертвы. Лаборатория уничтожена. Неудачный эксперимент. Система контроля разрушена. Теперь вы сами решаете, как вам жить дальше.

Секунда молчания.

А потом — ропот.

— Он врёт!

— Это он убил главу города!

— Да кто он вообще такой?!

— Я знал, что с ним что-то не так!

Кто-то шептался, кто-то кричал. Кто-то пытался что-то доказать соседу, а кто-то просто стоял в ступоре. Я уловил несколько взглядов благодарности, но большинство были наполнены страхом. Подозрением. Ненавистью.

Я молчал. Не стал оправдываться. Не стал убеждать.

Пусть думают, что хотят.

Пусть живут, как хотят.

Я уже развернулся и пошёл прочь. К воротам. К выходу из этого города.

Пусть этот мир сам себя лечит… если ещё умеет.

Дорога под ногами казалась слишком ровной. Даже воздух был… слишком чистым. Я шёл прочь от города и не оборачивался. Не потому что боялся увидеть последствия. Просто… не хотел.

А в голове крутилась одна мысль за другой.

Почему?

Почему разумные так отчаянно стремятся уничтожить самих себя?

В этом мире и без того хватает угроз. Монстры. Аномалии. Миры, сшитые из обрывков реальностей. Боги, что забыли имена своих созданий. Но, несмотря на всё это, разумные всё равно убивают друг друга.

Ставят опыты.

Режут. Вживляют. Ломают.

Ставят галочки в журналах.

И всё это — во имя выживания. Во имя силы.

«Мы просто хотим спасти остальных», — говорят они.

«Пожертвуем десятком, чтобы спасти сотни».

«Создадим идеального солдата».

«Откроем тайны разума».

«Это необходимо…»

А я вспоминаю детей.

Маленьких. С грязными руками и открытыми глазами.

Тех, кто ещё не знает, как устроен этот мир.

Они растут, впитывая всё.

Они видят, как взрослые рвут других на части и называют это наукой.

Как продают силу, как будто это обычный товар.

Как становятся чудовищами…

И верят, что поступают правильно.

И вот ты уже видишь не ребёнка —

а нового маньяка.

Нового «спасителя».

Очередного безумца, который искренне верит, что делает всё ради мира…

…до тех пор, пока не уничтожит его.

Или себя.

Я сжал кулаки.

Ненавижу.

Даже не самих людей…

А то, во что их превратила эта реальность.

И себя — тоже. За то, что понимаю их.

Интерлюдия: Визит

Зал наблюдения был погружён в сумрачное свечение. Пространство дрожало на уровне ощущений — не от движения, а от плотности тишины. Здесь никто не дышал зря.

Фигура в тёмном стояла у сферической проекции — витая гроздь миров, словно серебряные нити, переплетённые с чёрными каплями реальностей. Одна из них пульсировала нестабильно, как сбившееся сердце.

— Неужели ты не чувствовал? — произнёс голос за спиной.

Пришедший появился без предупреждения. Он не из тех, кого замечают по прибытии — он просто есть. Мягкий, плоский голос, лишённый интонаций, но не смысла.

— В одном из твоих секторов зафиксировано пробуждение нестабильного фокуса. Отголосок масштабируемых структур. Мы сверяли с архивом — не зарегистрирован.

Фигура у проекции не обернулась.

— Один?

— Возможно, два. Один из сигналов периодически исчезает — будто что-то его экранирует. Маскировка? Утерянный артефакт? Локальное искажение? Пока неясно. Но второй сигнал — стабильнее. Он растёт. Неровно, но быстро.

Наблюдающий медленно провёл пальцами по воздуху, и проекция сжалась, концентрируя изображение на внутренней зоне. Несколько пересекающихся миров, разрозненных, но соединённых незримыми импульсами.

— Претенденты? — сухо спросил он.

— Подтверждение ещё не получено. Но характер развития соответствует: спонтанное формирование средоточий, нестандартное распределение энергии, сопротивление откату. Всё говорит о потенциальной угрозе.

Гость сделал шаг вперёд. Его плащ не шелестел, тень не касалась пола.

— Согласно протоколу, подобные должны быть немедленно идентифицированы, ограничены в развитии и переданы под клятву. В противном случае — устранены. Это не обсуждается.

Фигура у проекции молчала.

— Мы надеемся на твоё благоразумие. Ты знаешь, как это работает. Если мы найдём их без твоего содействия, решение будет вынесено без твоего участия.

Небольшая пауза. Ответ прозвучал негромко, но без тени сомнения:

— Я в курсе.

— Ты должен будешь сделать выбор. Прежде, чем сделают его за тебя. Время пошло.

И гость исчез. Без звука, без света. Даже воздух не дрогнул.

Фигура осталась наедине с проекцией. Один из нестабильных импульсов на мгновение угас. Второй — вспыхнул ярче. Затем оба исчезли, как будто кто-то наложил вето на сам факт их