Экзамен на выживание - Марк Блейн
— Имперским золотом?
— Да. А откуда у пустошников имперское золото? Либо грабят караваны в немыслимых количествах, либо кто-то из империи их финансирует.
Эта информация заставила меня задуматься серьёзно. Если враг получает финансирование изнутри империи, то ситуация намного сложнее простого бандитизма.
К полудню я покинул торговый квартал с головой, полной новой информации. Картина складывалась не из военных сводок, а из живых рассказов людей, которые каждый день сталкиваются с реальностью.
После полудня я направился в ремесленный квартал, где сосредоточены мастерские кузнецов, плотников, гончаров и других умельцев. Именно эти люди работают и с военными, и с гражданскими заказчиками — они видят конфликт изнутри.
Первым делом зашёл к кузнецу Титу Молотобойцу. Его кузница располагалась на углу двух улиц, и звон молота был слышен издалека. Сам Тит — мужчина богатырского сложения с могучими руками и спокойным взглядом — как раз заканчивал работу над подковами.
— День добрый, воин, — поприветствовал он меня, не прекращая работы. — По снаряжению дело или просто поговорить?
— Поговорить хочу, — ответил я откровенно. — О том, как у вас дела с заказчиками, идут.
Тит отложил молот и вытер пот со лба.
— Заказчиками… — протянул он задумчиво. — Это больная тема, парень. Раньше работал и на легион, и на горожан, и на крестьян из окрестностей. Все довольны были, деньги платили честно. А теперь…
Он показал на угол кузницы, где стояли готовые изделия.
— Видишь те топоры? Заказ для легиона, два месяца назад сделал. А денег до сих пор не видел. Интендант говорит бюджет задерживается из столицы, потерпи, мол. А мне что, воздухом питаться? Материал купить нужно, подмастерьям платить.
— А что с гражданскими заказами?
— С ними другая беда, — вздохнул Тит. — Магистрат городской ввёл новую пошлину на ремесленников. Называется налог на военные нужды. Только платить его надо городской казне, а не военной. И составляет он треть от всех доходов, представляешь?
Я покачал головой. Треть дохода — это грабёж в чистом виде.
— Да ещё и проверки устраивают, — продолжал кузнец. — Приходят чиновники, роются в документах, придираются к каждой мелочи. Один раз потребовали заплатить штраф за то, что я, видите ли, работаю по ночам и нарушаю городской покой. А как не работать по ночам, если заказов много?
— И что же получается?
— А получается, что военные не платят, а гражданские дерут три шкуры. Между молотом и наковальней оказался, как говорится. И самое поганое — они ещё и друг на друга кивают. Легат говорит: это городские власти нас тормозят. Магистрат отвечает: это военные все деньги разворовали. А кузнец Тит крайний во всём.
Следующую остановку я сделал у плотника Марка Стругальщика. Его мастерская находилась рядом с городскими воротами — удобно для доставки леса и вывоза готовых изделий.
Марк встретил меня в окружении стружек и опилок, как раз тесал доски для какой-то стройки.
— Заказ на ремонт казарм? — сразу спросил он, увидев мою форму.
— Нет, просто поговорить хочу. О ваших отношениях с заказчиками.
— О, это самая болезненная тема, — усмехнулся плотник. — Садись, расскажу.
Марк поведал историю, которая отлично иллюстрировала конфликт между властями. Полгода назад он получил заказ от военного ведомства на ремонт крыши в одном из зданий форта. Работу выполнил качественно, но когда пришло время платить, выяснилось, что здание формально принадлежит городу, а военные используют его по договору аренды.
— Представляешь ситуацию? — возмущался плотник. — Военные говорят: Мы заказывали ремонт, но здание не наше, так что плати город. Городские отвечают: Ремонт для военных нужд, пусть они и платят. А я с готовой работой остался без денег.
— И как разрешилось?
— Никак пока не разрешилось! Уже полгода прошло, а деньги не видел. Больше таких заказов не беру — опасно. Лучше мелочь делать, но знать, что заплатят.
Но самое интересное Марк поведал про недавний случай. На прошлой неделе к нему пришли одновременно представители и военных, и городских властей с заказами на изготовление укреплений. Военные хотели усилить ворота форта, городские — построить дополнительные баррикады на улицах.
— И знаешь, что самое поганое? — наклонился ко мне плотник. — Они друг другу мешать стали. Легионы заказали у меня дубовые брусья для укрепления ворот. А городская стража тут же запретила мне рубить дубы в городской роще без разрешения магистрата. Разрешение это стоит как половина заказа, а получать его — месяц бюрократии.
— А магистрат разрешение даёт?
— Даёт, но с условием, что половину дубов я отдам городским строителям бесплатно. Мол, компенсация за использование городского леса. Получается, я работаю себе в убыток.
Третьим мастером, с которым я говорил, был седельщик Гай Кожевник. Его дело — изготовление сёдел, упряжи и прочих изделий из кожи — критически важно и для военных, и для торговцев.
Гай оказался пожилым мужчиной с мудрыми глазами и неторопливыми движениями. Принял меня дружелюбно, усадил на скамью и предложил эля.
— Выпьем за встречу, — сказал он. — Давненько не видел легионеров, которые интересуются мирскими делами.
— Дела эти напрямую влияют на боеспособность легиона, — ответил я. — Вот и интересуюсь.
— Правильно делаешь, — одобрил Гай. — А то военные и гражданские как две стены стоят — не слышат друг друга.
Гай работал в городе уже тридцать лет и помнил времена, когда отношения между властями были нормальными.
— Раньше был порядок, — вспоминал он. — Военные заказывали сбрую, сёдла, ремни — я делал качественно, они платили честно. Городские власти брали разумные налоги, обеспечивали порядок на улицах. Все были довольны.
— А что изменилось?
— Люди изменились, — вздохнул мастер. — Три года назад пришёл новый магистрат — Аврелий. Умный мужик, не спорю, но жадный до невозможности. Начал выжимать из ремесленников все соки под предлогом военных нужд. А военные в ответ стали обходить городские законы, напрямую торговать с деревенскими мастерами.
— И что из этого вышло?
— Война, вот что. Не с оружием, а бумажная, но от этого не легче. Магистрат запретил военным торговать на городском рынке без особого разрешения. Легат в ответ запретил своим людям пользоваться городскими тавернами и лавками.
