Фантастика 2026-49 - Ирина Николаевна Пименова
Кирилл всё никак не мог поверить, что человек, почти сломавший судьбу его самого и его близких, с трудом вспомнил его сейчас. Да и вспомнил так, словно его дела давно минувших дней не волнуют. Для него всё в прошлом. Причём в очень далёком.
Хантер же разглядывал Кирилла, как разглядывает хозяин гостя, который вдруг, ни с того ни с сего, воспылал к нему злобой, отчего и приходится его остерегаться. Но остерегаться как сильному человеку – чудачеств человека более слабого. То есть приподняв бровь и с еле уловимой усмешкой. Он уже снова спокойно признался – лично Кириллу, что смутно припоминает события, когда-то столкнувшие их обоих, но для него эти события не более чем перевёрнутая и почти забытая страница прошлого.
Двадцать лет. Леда сказала – Хантер вспомнит Кирилла как будто с высоты пройденных двадцати лет. Мне смешно и в то же время жутко, что Рольф, привыкший к довольно частым посещениям Хантера, уже принимает его спокойней. Для Кирилла – не смешно. Он не может сразу принять такое положение вещей. И неизвестно, примет ли.
Прямо сейчас я пожалела, что плетёные кресла не очень широкие. Было бы намного легче, сиди я рядом с мужем, как и Леда со своим. Но мы с Ледой хозяйничали у столика с напитками, изредка вставая с места, чтобы обнести свежеприготовленными коктейлями наших мужей. Мужчины по большей части молчали, так как Кирилл до сих пор хмурился, а Хантер всё так же чуть свысока поглядывал на него, но философски, вроде как: что ж поделать? Жизнь такая…
Мы уже побеседовали на темы, достаточно интересные для всех, кто хотя бы мало-мальски следит за событиями в мире. Хантер знал, что его считают убитым, но относился к настоящему положению вещей спокойно. Кирилл было пробовал его слегка поддеть, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не переключиться на прямые обвинения. Вмешалась Леда: одним словом заставила его вспомнить, что он разговаривает с правителем этой части Островного Ожерелья. После чего Кирилл в кажущемся спокойствии откинулся на спинку кресла. И я поняла, что теперь беседу придётся поддерживать мне. За полгода нашего растянувшегося медового месяца я узнала, что у Кирилла есть одна особенность: если он чего-то не хочет, он отстраняется. Без объяснений. Если кому-то от этого неловко, его опять-таки ситуация не смущает. Он мне напоминает при том высокомерного мальчишку. Или дворянина (я чуть не подавилась смешком), который не желает вынужденно беседовать с кем-то ниже его.
Но пока молчать – можно. Можно лениво смотреть на воды близкого океана, слушать неумолчный лепет мелких волн, с шепотком набегающих на песчаный берег…
Кирилл мягко поднялся – судя по всему, зайти в дом. Его движение было так бесшумно и неожиданно, что Хантер, задумавшийся и смотревший в этот миг на воду, кажется, только краем глаза уловил его. Возможно, из-за того что оно оказалось для него внезапным, он и вылетел из своего кресла – мгновенно встать в боевую стойку.
Кирилл резко развернулся к нему, ссутулившись в той же стойке – только явно оборонительной. Они стояли так долгие мгновения. Оба потрясающе красивые: высокие, сильные – два зверя. Разве что Хантер выглядит более диким, а Кирилл – обтёсанным игровыми правилами светского общества, к которому принадлежит.
Мы с Ледой довольно нервно переглянулись. Подойти – не подойти? А вдруг наше движение заставит их перейти к делу мордобития?
Кажется, мужчинам не хватает лишь намёка на агрессию со стороны противника, чтобы перейти к действию. Глаза у обоих холодные, изучающие.
Леда встала первой. Изящной лёгкой бабочкой, как могут вставать только островитянки. Проплыла-прошелестела мимо меня лёгкими одеждами и остановилась спиной к Кириллу, не глядя на него, – лицом к мужу, взяла Хантера под руку. Запрокинув лицо, всмотрелась в его глаза, постепенно теплеющие. Всё молча и уверенно. Я поднялась следом за ней и приблизилась к Кириллу, переплела его твёрдые пальцы со своими и тоже заглянула в его жёсткие глаза. Обернулась к Солнечному Шторму: заштормит ли? Но Хантер уже смягчился. И выглядел почти таким, каким я его увидела впервые: в глазах горела свирепая радость пополам с насмешкой над собой, оттого что его, огромного и сильного, стреножила маленькая грациозная женщина – его жена. Наконец он расхохотался вслух: сообразил, что именно его напугало.
- Прости, Кирилл! Ты ж просто встал, а мне показалось…
- Показалось – что-то из прошлого? – не выдержал Кирилл, и я предупреждающе дёрнула его за руку: ну не надо!
- А как она меня… - уже не обращая внимания на нас, ласково сказал Хантер и неожиданно нежно погладил Леду по голове.
Мой муж надменно вздёрнул подбородок и, вырвав ладонь из моей руки и не оборачиваясь, ушёл в дом. Меня этим не смутил. Ничего страшного. Сейчас провожу гостей, а потом разберёмся, что именно произошло.
- Малышка, - позвал меня Хантер, слегка смущённый, когда понял, что мой муж чем-то обижен, но всё ещё добродушно посмеивающийся, - мы уж пойдём. Ну не может меня твой муж принять. Что уж тут поделаешь. Нет – так нет. Ты… зови нас как-нибудь, когда его не будет. Мы тут без него такую вечеринку закатим – по всем волнам прозвенит!
Леда, стоящая бок о бок с мужем, хладнокровно сказала ему:
- Вам подраться надо. Мужчины всегда свои проблемы решают легко, если дерутся. Только будет ли Кирилл драться?
- Я спрошу! – пообещала я, удерживая смех.
- Он проиграет, - снисходительно заметил Солнечный Шторм. – Он ещё слишком много злится, а личная злость часто ведёт к поражению. Эй, Рольф! – крикнул Хантер, завидев мальчишку. – Мы уходим! Проводишь?
- Ты обещал покатать на яхте! – крикнул Рольф на бегу к нам и, остановившись рядом со мной, прижался ко мне, обняв за талию. Впечатление, что за последние несколько месяцев он сильно вытянулся. Похудел при этом! Ростом-то точно стал выше меня. Но обычно, испытывая обиду или злость – на старшего брата, по привычке многое запрещающего ему – чаще из боязни за него, продолжал обнимать меня или прижиматься ко мне, будто в поисках защиты. Впрочем, её-то
