Темный феникс. Возрожденный. Том 5 - Фёдор Бойков

— О таком я не слышал, но всякое бывает, — пожал плечами он.

Я кивнул и приблизился к детям, встав плотнее. Мне тоже не нравилось, что обычные монстры сумели обойти мой взор, при том, что не обладали какими-то особыми навыками. Даже их техники были топорно простыми, не чета тем же землероям, что швырялись спрессованной в камень землёй.

Чем выше мы поднимались, тем сильнее становилось ощущение, что мы здесь не одни. И дело было не в Жнеце, который показался мне с первого слоя в самом начале пути. Я действительно ощущал на своей спине чужие взгляды, совсем как тогда, когда мы с истребителями пробирались в московский очаг.

Как только мы вышли на небольшое плато, я решил разбить лагерь. Нам всем нужен был отдых, да и мне хотелось немного осмотреться и понять, что же с этим очагом не так.

Мы разместились прямо на камнях. Бойцы Денисова вытащили из рюкзаков воду и сухпайки, а я сканировал округу, влив побольше энергии во взор тьмы.

И не зря. В нескольких метрах от нас на третьем слое изнанки нашёлся наш преследователь.

— Падший здесь, — услышал я шёпот Жнеца и кивнул.

— Третий слой, — сказал я ему и, бросив взгляд на детей, рухнул на изнанку.

Только вот задержался я там не дольше мгновения. Меня выбило в реальный мир каким-то особо хитрым заклятьем, которое я даже определить так сходу не смог. А следом рядом со мной проявился Жнец с очень удивлённым выражением на лице.

Мы переглянулись и уже собрались вернуться на изнанку, как вдруг прямо за спиной детей материализовался некромансер, выбивший нас из тени.

Ещё один вывалился рядом с Денисовым и его отрядом, ну а третий медленно выплыл из тени с видом хозяина жизни.

— А вот и вся моя семья в гости пожаловала, — сказал он, ухмыляясь во весь рот. — Дедуля, ты привёл всех, в ком течёт наша кровь, как и просил отец. Он оценит твой дар, будь уверен.

Он ещё не закончил говорить, как первый некромансер схватил Викторию за горло и поднял над землёй. Я увидел, как беспомощно болтаются её ноги, и рванул вперёд.

Мой разъярённый рык слился с криком Бориса и смешком Жнеца. А в следующее мгновение камни эльзасского очага окропились первой кровью.

Глава 8

Борис вспорол теневым кинжалом руку некромансера, державшего Вику. Сестра отчаянно пыталась вырваться, её лицо было искажено гримасой удушья, но глаза сверкали от ярости. Боря принялся кромсать некромансера с невероятной скоростью. Яростно, беспорядочно, оставляя на теле врага глубокие царапины. Он бил на эмоциях, позабыв тренировки на полигоне.

— Отойди, — рыкнул я, вклиниваясь между братом и некромансером.

Я присоединился к Борису, вернее, принял атаку противника на себя, краем глаза уловив, как Юлиана и бабушка закрыли собой Вику и атаковали второго некромансера, который направился к ним.

Денисов со своим отрядом попытались перехватить его, но силы были неравны. Сгустки некротической энергии гасили заклятья света, а бойцы с магическими арбалетами просто не успевали перезарядиться. Атаки магов земли и огня не причиняли некромансеру никакого урона.

И только третий некромансер не вступил в бой. Он замер напротив Жнеца, с которым они просто мерялись взглядами, пока мы сражались. Не знаю, что задумал Жнец, — использовать нас как приманку или убедиться, что мы попадём в расставленную ловушку, но с ним я разберусь потом. Если выживу.

Борис был силён, но ему было рано сражаться с некромансерами. Его тело испытывало колоссальную нагрузку и не выдерживало такого темпа боя. Ещё и тьма бушевала с такой силой, словно хотела выжечь его изнутри, а после вырваться и расправиться с нами.

Я резко оттолкнул брата плечом в сторону Денисова и, призвав собственные клинки, ударил в рану на плече некромансера. Мы обменивались ударами, постепенно ускоряясь и становясь для остальных размытыми тенями.

С каждым блоком и ответным ударом некромансера я чувствовал, как рвутся мышцы моих предплечий. Это была даже не боль, а нарастающее онемение, будто части меня постепенно отмирали. Силён, гадёныш.

Противник использовал накопленную за годы энергию смерти, чтобы усилить себя и залечить раны. Я же мог использовать только тьму, которая струилась по моим венам, ускоряя меня настолько, чтобы я мог сразиться с теми, кто отверг её.

Некромансер резко отскочил назад, и из камней у моих ног выросли острые теневые шипы, пропитанные проклятой энергией. Я успел отпрыгнуть в сторону, тут же запустив в него теневой гарпун.

Я резко дёрнул его на себя и призвал пламя. Падший пошатнулся. В следующее мгновение мой кулак, пылающий тёмным пламенем, встретился с лицом некромансера.

Пламя феникса, сжатое в точку, прошло сквозь кожу и на миг осветило некромансера изнутри. Он начал медленно тлеть. Я же, разворачиваясь к следующему врагу, почувствовал судорожную дрожь в руках, переплетённую с болью от треснувших костей.

Сращивать их сейчас не было ни времени, ни возможности, а уж с болью и слабостью я как-нибудь справлюсь. Если даже женщины до сих пор сражаются, несмотря на то что сил у них в разы меньше моего.

Юлиана и бабушка отбивались от второго некромансера, работая в идеальной связке. Бабушка лупила его вспышками чистой тьмы, нарушая концентрацию, а Юлиана вытягивала из его ауры тонкие нити некротической энергии, медленно, но верно ослабляя его. При этом моя невеста перерабатывала эту энергию в себе, будто это просто проклятье, а не ядовитая энергия смерти.

Я был очень рад, что Юлиана вернула свой дар, но времени на любование её действиями у меня не было. Я видел, как Денисов, укрывший Бориса и своих гвардейцев щитом из света, ставил гибкие барьеры на пути некромансера, как только тот пытался развернуться.

Но это были стандартные действия в бою с неравным противником. А вот что меня действительно беспокоило, так это то, что Жнец стоял и ничего не делал.

Он смотрел на своего внука и молчал. А вот тот молчать не собирался.

— Что, дедуля, — с насмешкой сказал он. — Тебя впечатлила сила отца? Он сказал, что ты сделаешь всё, чтобы вымолить его прощение. И ты привёл их всех сюда. Я знаю о древнем договоре, и сегодня покончу со всеми Тишайшими.

— В твоём отце тоже течёт кровь Тишайших, — сказал Жнец, наконец заговорив. — И он до сих пор жив. Древний договор не делает исключений.