Мёртвые души 11. Финал - Евгений Аверьянов

Абсолют не возразил.

— И при этом у вас демоны лезут через любые щели, — добавил я. — А вы ослабляете собственную вселенную.

Он закрыл глаза на мгновение.

— Я не знаю, что задумали высшие — сказал он. — Но знаю одно: если ты прав, Игорь, то мы давно живём не под щитом.

Он посмотрел на меня уже иначе. Без высокомерия. Без снисхождения.

— А под чьей-то тенью.

Я кивнул.

— Вот об этом я и хотел поговорить дальше. Ну и про древних, кто они были и куда ушли?

Абсолют молчит дольше обычного. Не потому что не знает ответа — потому что выбирает, с чего начать. Это заметно по общему фону — его усиление то собирается плотнее, то снова расползается, будто он физически держит себя в рабочем состоянии.

— Про Древних, значит, хочешь узнать, — говорит он наконец. — Про их уход и наследие.

Я киваю, не торопя.

— Они никуда не ушли, — продолжает Абсолют. — По крайней мере, не так, как это любят описывать. Большинство погибло. Мы проиграли войну соседней Вселенной. Не сразу, не одним ударом — долго, грязно, с потерями, которые уже некому было восполнять.

Он посмотрел в сторону, туда, где песок всё ещё не до конца «успокоился» после боя.

— Обычные разумные существовали всегда. Люди, другие виды — они почти не менялись. Их потенциал никогда не был глобальным. Древние — другое дело. Это были те, кто перешёл порог богов задолго до нас. Не все. Немногие. Но именно они задавали масштаб.

— И они проиграли, — говорю я.

— Да, безспорно, они проиграли. Щит был их последней попыткой. Не оружием, не ударом — границей. Закрыть Вселенную и перестать истекать кровью.

— И не успели, — озвучил мысль я.

Абсолют усмехнулся уголком губ.

— Именно. Они создали саму систему, контуры, питание, протоколы. Но про ключ… — он покачал головой. — Ключ знали только они. Где он, что он — источник, проводник или что-то ещё — нам неизвестно.

— Первородные попытались его заменить, — говорю я.

— Попытались, — соглашается он. — И заплатили тем, что было под рукой. Энергией душ. Тогда это казалось допустимой ценой. Последствия поняли слишком поздно.

Я молчал, давая ему продолжить.

— Последний из Древних… точнее, один из Первородных, потомок Древних, был убит очень давно. Своими же. В том конфликте погибло девять из двенадцати Первородных.

Я медленно выдохнул.

— Зато они не совсем погибли.

Абсолют перевёл взгляд на мой доспех. Долго смотрел, не скрываясь.

— Да. Я вижу, ты знаешь. Их не уничтожили. Их заточили. В доспехи. В оружие. В артефакты.

Он сделал паузу, будто примеряя слова.

— Годы. Столетия. Тысячелетия в изоляции. Даже самый устойчивый разум этого не выдержит. Они сходили с ума. Некоторые — раньше, некоторые — позже. И если такие сущности вырываются… — он не договарил.

— Коллапс, — продолжил я.

— В лучшем случае, — кивнул Абсолют. — Будто нам и так мало проблем.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Возможно, именно это и стало причиной охоты. Не на людей. На следы Первородных. На носителей артефактов. На тех, в ком есть фрагменты их душ. Такие существа нестабильны. Опасны. Даже если сами того не понимают.

Я усмехнулся.

— Значит, наследие — это не подарок. Это попытка защититься.

— Именно это я и пытался тебе объяснить, — ответил он. — Они создавали щит, питание, ключ. Не ради власти. Ради выживания. И не успели закончить.

Я некоторое время подумал, затем задал следующий вопрос:

— Ты знаешь, где остальные части?

Он не удивился.

— Шесть из девяти. Их текущее местонахождение мне известно.

— Три уже «в движении», — слазал я спокойно. — Один был у меня. Я его отдал. Второй у одного моего… знакомого. Разум нестабилен, но пока держится.

— С ростом силы может стать хуже, — предупреждил Абсолют.

— Может, — согласился я. — Всё может.

Я сделал шаг в сторону, меняя угол, чтобы не смотреть ему прямо в глаза.

— Если у тебя будет возможность, не уничтожай оставшиеся доспехи. Направь их в древние руины. Там есть те, кто может вытащить Первородных и попытаться привести их в адекватное состояние.

Абсолют нахмурился.

— Зачем тебе это?

Я ответил не сразу.

— Я хочу поменять правила, — сказал честно. — Но я не идиот. Без сильных богов у Вселенной нет будущего. Нам всё равно придётся поднимать потенциал. Снимать метки. Давать развиваться новым поколениям. Будить Первородных. А уже потом — воевать с теми, кто лезет извне.

— Никто этого не позволит, — ответил он.

— Этим займусь я.

Он смотрел на меня долго, оценивающе.

Я перевёл разговор:

— Когда с этого мира снимут ограничения?

Абсолют ответил сразу, без обходных путей:

— Когда завершится поединок.

— То есть один из вас должен умереть?

— Да, — кивнул он. — И желательно, чтобы это был культист.

Я коротко усмехнулся.

— Хорошо. Я закончу свои дела и найду его. Ты пока приводи себя в порядок. И поглядывай по сторонам. Вдруг он решит напасть снова.

Абсолют фыркнул, в голосе появляется привычная жёсткость:

— Не учи бога войны воевать.

Я пожал плечами.

— Твоё право. Только не тяни.

Он промолчал, но я чувствую — услышал.

Мир вокруг всё ещё закрыт. Значит, сценарий не завершён.

А значит — времени осталось меньше, чем хотелось бы.

Я махнул Абсолюту рукой — коротко, без слов. Не прощание и не жест уважения, просто отметка: я пошёл. Он остался на площадке, приводя себя в порядок, собирая остатки контроля над ареной. Я не ждал сопровождения и не рассчитывал на помощь. У каждого здесь своя работа.

Отошёл на несколько сотен метров, выходя из зоны прямого давления. Пространство всё ещё вело себя странно: воздух тянулся плотнее обычного, песок под ногами иногда осыпался, иногда, наоборот, держал форму, будто запоминал недавние нагрузки. Эхо боя не исчезло — просто стало фоном.

Хорошо подрались. Теперь можно работать.

В стороне от основной арены взгляд зацепился за площадку. С первого взгляда — ничего особенного. Чем дольше смотрел, тем отчётливее видел несоответствие. Плиты лежали слишком ровно для естественного образования. Песок между ними распределялся не хаотично, а по схеме.