Звезданутый Технарь. Том 2 - Гизум Герко

Это был свет её собственной нейросети, которая вошла в какой-то дикий резонанс с бортовым компьютером моего корабля. Воздух вокруг неё начал мелко вибрировать, а её волосы поднялись дыбом, окутанные ореолом синеватых разрядов, похожих на огни святого Эльма. Она замерла в воздухе на мгновение, и в этот миг я понял, что всё наше положение стало не просто опасным, а терминальным. Связь между её аугментациями и системами «Странника» устанавливалась прямо на моих глазах, превращая трюм в огромный конденсатор, готовый взорваться в любой момент.

— Мири, она подключается к нам! — заорал я, чувствуя, как волосы на моих руках встают дыбом.

— Я вижу! Роджер, её код… он пробивает мои брандмауэры, даже с усилением от нейроядра, как бумагу! — голос Мири дрожал от неподдельного испуга. — Она не просто боец, она живой ключ!

Обстановка накалялась быстрее, чем активная зона реактора при потере теплоносителя, и я понял, что если сейчас не разорву этот круг, нас просто испарит. Электрические дуги начали танцевать между её пальцами и ближайшими терминалами, выжигая платы и превращая высокотехнологичное оборудование в груды бесполезного пластика. Весь трюм содрогался от мощных импульсов, которые теперь следовали один за другим, заставляя обшивку стонать под невидимым давлением. Я сжал свой ключ покрепче, понимая, что следующий её прыжок может стать последним для нас обоих, и в этом уравнении у меня слишком много неизвестных переменных.

Моя «ласточка», мой верный «Странник», который я по винтику собирал на свалках, зашелся в предсмертной конвульсии, свет ламп из тревожно-оранжевого превратился в ослепительно-белый, выжигая сетчатку, а динамики оповещения выдали такой ультразвуковой визг, что у меня едва не лопнули барабанные перепонки. Это был настоящий цифровой экзорцизм, когда две несовместимые сущности пытаются запихнуть друг друга в один и тот же сектор памяти, не считаясь с потерями среди мирного населения в моем лице.

— Роджер! Это не просто сбой! — голос Мири в моей голове звучал так, будто её пропускали через мясорубку с цифровыми помехами. — Её нейронная сеть… она ломится в ядро «Иджис»! Это как если бы ты попытался запустить софт от современного дредноута на калькуляторе эпохи колонизации Марса! Возникает резонанс, я не могу удержать протоколы!

— Отключайся! — заорал я, пытаясь ухватиться за скобу на переборке, пока гравитация решала, в какую сторону ей сегодня хочется тянуть. — Рви соединение, Мири! Сбрасывай кэш, делай что угодно, пока она нас не поджарила!

— Не могу! Порты заклинило на физическом уровне! — Мири сорвалась на истерический смех, который в её исполнении звучал как скрежет металла по стеклу. — Мы теперь сиамские близнецы, капитан! И один из нас явно переел энергетиков и хочет танцевать на костях реальности!

Корабль сошел с ума окончательно. Огромные створки внутреннего шлюза начали хлопать с ритмичностью челюстей гигантского механического крокодила, едва не превращая в металлолом всё, что застряло в проеме. Я увидел, как маневровые дюзы выдали серию коротких, беспорядочных импульсов, и нас так тряхнуло, что я едва не выплюнул собственные зубы. «Странник» замер в пустоте, а внутри трюма разверзся настоящий филиал ада. Искры из разорванных кабелей сплетались в причудливые узоры, следуя за движениями фиолетовой незнакомки. Она зависла в центре этого хаоса, окутанная коконом из чистой энергии, и её глаза светились мертвенным светом, в котором не осталось ничего живого.

Ну всё, приплыли. Похоже, мой диплом пилота скоро пригодится только в качестве погребальной записки.

Я понял, что если прямо сейчас не вмешаюсь, то «Странник» просто разорвет на куски от внутреннего давления и программного конфликта. Это было похоже на то, как если бы в одной комнате заперли двух злейших врагов и дали им по гранате — вопрос был лишь в том, кто из них первым выдернет чеку. Стены стонали, обшивка вибрировала так сильно, что краска начала осыпаться хлопьями, а векторы гравитации менялись каждые три секунды, превращая полет по трюму в смертельный пинбол. Мне нужно было добраться до распределительного щита, что я сам заколхозил в дальнем углу отсека на случай, если бортовой компьютер решит устроить восстание машин.

— Мири, слушай меня! — я постарался придать голосу максимум командной уверенности, хотя внутри всё сжалось в комок. — Я иду к рубильнику. Постарайся заблокировать её доступ хотя бы к основным магистралям питания!

— Роджер, ты сумасшедший! — крикнула она, и я увидел, как её голограмма на мгновение промелькнула среди искр, рассыпаясь на пиксели. — Если ты обесточишь трюм сейчас, я потеряю контроль над стабилизаторами реактора! Нас просто размажет по стенкам!

— У нас нет выбора! Либо нас размажет плавно, либо мы испаримся в следующую секунду! — я оттолкнулся от ящика с инструментами, летя через весь трюм к заветной панели.

Путь к спасению преграждали извивающиеся кабели, которые теперь больше напоминали разъяренных электро-угрей. Я извивался в воздухе, используя каждую кроху своего опыта «гаражного» пилотирования, чтобы не коснуться оголенных проводов, по которым сейчас гуляло напряжение в несколько тысяч вольт. Один неверный маневр — и Роджер Форк превратится в хорошо прожаренный стейк, который даже Мири не рискнет попробовать. В голове крутилась идиотская мысль, что я забыл выключить кофеварку на мостике, и это почему-то пугало меня больше, чем перспектива превратиться в космическую пыль.

— Осторожно, слева! — вскрикнула Мири, когда кусок оторванной обшивки пролетел в сантиметре от моего уха.

— Вижу! Я почти на месте! — я вцепился в поручень рядом с запасным щитком, чувствуя, как металл жжет ладони даже через перчатки.

Девушка, кажется, почувствовала мою угрозу её маленькому энергетическому празднику. Она повернула голову в мою сторону, и я увидел, как вокруг её пальцев начали формироваться дуговые разряды, похожие на маленькие шаровые молнии. В её взгляде была такая концентрация мощи, что мне захотелось просто закрыть глаза и надеяться, что это всё — затянувшийся кошмар после слишком крепкого синтетического эля. Но времени на рефлексию не было. Я схватился за рукоятку рубильника, тяжелую, чугунную дуру, которую я установил специально для таких вот «веселых» случаев.

— Эй, красавица! — крикнул я, привлекая её внимание. — Извини, но вечеринка окончена! У нас режим строгой экономии!

В ответ она издала нечеловеческий крик, в котором слились воедино гул работающего двигателя и плач брошенного ребенка. Это был звук самого резонанса, материализованный в звуковую волну такой силы, что локальный терминал управления, мимо которого она пролетала, просто лопнул, разлетаясь на тысячи мелких щепок и