Фантастика 2026-49 - Ирина Николаевна Пименова

Давешняя девушка, Теа, принесла поднос с лёгким вином и закусками и попыталась исподтишка, чтобы я не заметила, заглянуть в глаза Марка. Тот отчаянно уткнулся взглядом в плиточный пол вокруг бассейна, а я спокойно заметила:

- Теа, попроси, чтобы тебя заменили. Этот мужчина – не твоё.

О! Марк покраснел!

Девушка потупилась (а глаза – упрямые!) и, забрав опустевший поднос, ушла.

Из бассейна нас заметили: Леда, вынырнув, помахала нам, – но не сочли нужным выходить сразу. Едва женщина отвлеклась поприветствовать нас, как Хантер мощно вылетел из воды и стремительной акулой обрушился на жену. Мы невольно ахнули. Но Леда, не менее проворной рыбкой, успела мгновенно скользнуть в сторону.

- Это Хантер, - изумлённо пробормотал Марк, большей частью обеспокоенно глядя, как сильное мужское тело снова буквально взлетает, догоняя узкое, женское, кажется только в последний момент поспевающее увильнуть из-под него.

- Солнечный Шторм, - спокойно поправил Рольф, почти не реагируя на имя «Хантер». Он уже знал. И в бассейн не смотрел.

Мужчина повторил недавний трюк, вылетев из воды. Обрушившись на ушедшую на дно бассейна жену, Хантер всё-таки поймал её.

Смотреть на эти догонялки страшновато. Полное впечатление погони хищника за увёртливой, но слабой добычей. Ещё до последнего прыжка Солнечного Шторма, почти очнувшись от завораживающего, колдовского действа, я обнаружила, что вцепилась в край столешницы обеими руками. Марк сидел, зажавшись в железном напряжении, склонившись – сам того не замечая – в сторону бассейна.

Часть площадки вокруг бассейна – вся в глубоких лужах. Фонтанирующими взрывами воду выплёскивало не хило… Шторм бушует – смятенно и даже с какой-то робостью усмехнулась я.

Он цапнул её за край рубахи, в которой Леда плавала (белья не носит) и которая предательски не поспевала за своей хозяйкой. Поймал, рывком дёрнул к себе и некоторое время, тяжело дыша и всё ещё победно скалясь, вглядывался в глаза женщины – впечатление, что вгонял ножи в глаза. Она часто дышала, но глаз тоже не отводила: тоже весело и тоже чуть хищно. Вроде как: «Только попробуй отпусти или хоть пальцы расслабь…» Затем он легко усадил её на край бассейна и выпрыгнул сам. Будто ослепнув на происходящее, не замечая притихших нас. Затем Хантер ощерился, поставил жену на ноги и медленно провёл пальцами по её груди, которую так рельефно облепила мокрая ткань. Леда запрокинула голову и тихо рассмеялась, не спуская глаз с мужчины.

И всё-таки он знал, что мы здесь. Не глядя на нас, поднял жену на руки.

- Мы вас ждали – подождёте и вы! – бесцеремонно бросил он в нашу сторону и унёс Леду в дом.

После недолгого молчания (не знаю, почему Марк, а я – от бешеной зависти и сумасшедшей мечты: вот будет Кирилл со мной!) я с трудом смогла выговорить:

- Итак, Марк, Хантера ты узнал.

- Он не любит, когда его зовут Хантером, - заметил Рольф, потихоньку объедающий кисть винограда. – Ему нравится имя Солнечный Шторм.

Марк выдохнул и выпрямился.

Я быстро налила ему вина, хотя первым делом он словно рассеянно взял кусочек мяса и обмакнул его в подливу.

- Так понимаю, у меня есть выбор, только потому что некий Эрик решил, что у меня есть мозги?

- Ну, если ты выговорил столь трудную по структуре фразу, мозги у тебя и правда есть, - усмехнулась я, всё ещё мучимая завистью: зависть дело такое, что я одновременно начала строить планы, как Кирилла похитить с Сэфа. – Рольф, он уже пришёл в себя?

- Да. Он вспомнил.

- Что это значит? – спросил Марк, оторвавшись от поедания настоящего мяса: пищевые пластины осточертели ещё на катере.

- Это значит, что мужчина, вкусивший беспамятство от взгляда здешней женщины-островитянки, через некоторое время начинает вспоминать себя, прошлого, - ответила я. – Вспоминает полностью. И для него это прошлое становится частью его личности. Но прошлое будет вспоминаться им так, словно всё это произошло много лет назад. Именно так. Не неделю назад. Не месяц, а годы. И воспринимает это прошлое несколько иначе. Как будто пережил нечто когда-то и прозрел, что можно жить по-другому.

- То есть Хантер уже знает, кто он – настоящий?

- Да. Но, судя по тому, что сказал Рольф, ему это прошлое неинтересно.

- Не понял. А что сказал Рольф?

- Он сказал, что Хантеру больше нравится имя, данное ему Ледой. Солнечный Шторм. Так что, Марк, да. У тебя пока есть выбор.

- Ты хочешь сказать… - задумчиво обронил наёмник, - мужчина может выбирать? А есть такие, которые, вспомнив, возвращались в тот мир – в цивилизованный?

- Нет. Таких не было.

- Но почему?

- Откуда знать об этом мне? Спроси Хантера. Рольф, скажи мне… Вспомнив себя, Хантер тебя вспомнил?

- Да, - ответил мальчишка. – Но ему было смешно, что он занимался такими глупыми делами. Это не мужское – сказал он.

- А какими делами он занимался? – спросил Марк. – Или это по-прежнему секрет?

- Нет. Не секрет. Старший брат Рольфа – кадровый военный разведчик. Его вместе с другими двумя отправили на Сэфа узнать, что за химическое оружие там произведено и испытывается. Среди тех двоих и оказался Хантер, который работал в разведке под другим именем. Он выдал всех. Третьего убили. Кирилла оставили в живых, потому что у Хантеров оказались проблемы со средствами, а Эйден, хоть из разоряющейся семьи, но имел, то есть должен был получить в качестве наследства раритетную вещь. И Хантер решил попридержать старшего Эйдена в живых, до тех пор пока тот не получит наследство. В качестве заложника он похитил его младшего брата. Рольфа. А чтобы не держать его просто так, устроил работать на вредное производство. Вот и все глупые дела.

- Глупые… - повторил Марк. – А есть гарантия, что глупыми эти дела могут считаться, потому что эта оценка специально вложена в голову мужчины? Вместе с тем самым женским взглядом?

- Не знаю. У меня впечатление об этом взгляде другое. Мне кажется, мужчина вместе с этим взглядом получает свободу. Наше цивилизованное общество здорово сковано этикетом, правилами поведения, рамок которых мы вынуждены придерживаться, хотя иной раз тело и душа требуют совсем другого. Вспомни хотя бы, как плескались, мягко говоря, Хантер и Леда в бассейне. Могли ли они так гоняться друг за дружкой где-нибудь в бассейне любого другого дома в том, цивилизованном мире? Разве