Мёртвые души 3. Лик Первородного - Евгений Аверьянов
— Пока ты не докажешь обратное — ты не враг.
Я молча кивнул. Что-то внутри потеплело.
В иных мирах мне бы предложили тест крови, анкеты, допрос с пристрастием и карантин на неделю. Здесь — просто приняли. Потому что таковы их правила выживания.
И пока караван гремел скобами, готовясь к пути, я смотрел на небо.
Мир этот, как и остальные, полон опасностей… но, чёрт возьми, в нём ещё остались люди.
Мы выехали ближе к полудню. Колёса гремели по утоптанной дороге, а тяжёлые звери пыхтели, ритмично ступая по рыхлой почве. Я шёл рядом с головной повозкой, когда ко мне подошёл мужчина в темных кожаных доспехах, с коротко подстриженной бородой и внимательным взглядом — глава охраны, как я понял.
— Ну что, новенький, — начал он, оценивая меня с головы до ног. — В чём ты силён? Только честно. Переоценка своих умений — первый шаг в яму.
Я чуть пожал плечами:
— С оружием неплох, особенно в ближнем бою. Выносливый, могу идти или сражаться дольше большинства. В сражениях бываю собран, не паникую. Магию не использую, но и дурой не сражаюсь.
Он прищурился, будто примеряя мои слова к какой-то внутренней шкале.
— Хорошо. Основная охрана будет вокруг повозок. Но нам нужны глаза впереди. Есть разведгруппа, проверяющая дорогу на несколько километров вперёд. Хочешь — присоединяйся. По пути тебя поднатаскают. У нас хорошие учителя. Но сразу предупреждаю: там ошибаться нельзя.
Я кивнул, даже не раздумывая.
— Хочу. Ходить первым — привычно. И если можно научиться быть лучше — я не откажусь.
Он хмыкнул и махнул рукой:
— Тогда вечером подойдёшь к Тэру и Рилу, они твои наставники на ближайшие пару дней. Учись, смотри, запоминай. Слушай больше, чем говори.
— Я и так, в основном, слушаю, — усмехнулся я.
Он хлопнул меня по плечу и пошёл дальше, к другим бойцам.
А я посмотрел вперёд, на уходящую за горизонт дорогу.
Путь начинался.
И может, в этот раз... у него будет смысл.
Путь сначала казался обычным — утоптанная колея, по краям которой тянулись травянистые поля, редкие холмы и редкие деревья, как старики, оставленные присматривать за покосившимися склонами. Дальше начинались заросли, низкие кустарники с колючими ветками, и под ними мелькали норы — твари здесь были, это чувствовалось на каком-то уровне: чуть приглушённый ветер, напряжение в плечах, как перед грозой, и взгляд охраны, который всё чаще косился на кусты, а не просто блуждал по горизонту.
Мы не успели уйти далеко, как вышел первый гость — мелкая, серо-бурая тварь, похожая на неудачный гибрид ящерицы и кабана. Когти, клыки, дурной запах.
Я вышел вперёд, когда старший разведчик жестом позвал. Весь бой занял секунд двадцать — удар клинком по шее, разворот, добивание. Ничего сложного, но напряжение не спадало. Я знал, что это проба пера.
— Вот она, твоя охота на великие ядра… — протянул в голове Нарр’Каэль, с такой иронией, что захотелось ударить себя по виску, чтобы тот заткнулся.
— Сам не начинай, — прошипел я себе под нос. — Ядро — не главное. Разминка, ты не понял?
— Разминка, говоришь… — он цокнул. — А потом будешь “разминаться” перед тем, как тебе башку снимет что-нибудь из “второго порядка”. Шут гороховый.
— Лучше гороховый, чем гнилой, — пробормотал я себе под нос.
— О, остроумно. Прямо вижу, как враги падают в обморок от твоих колкостей.
Я не ответил. Не хотел. Лучше — наблюдать.
Дальше были ещё двое: один выпрыгнул из кустов, другой вылез из ямы чуть позже, когда мы отдыхали. Мелкие, неопасные, но агрессивные. Я вновь действовал первым — проверял, насколько быстро реагируют, как двигаются. Мне нужно было вспомнить тело после передышки, адаптироваться, почувствовать вес клинка в ладони, как в старые времена, когда каждый шаг мог быть последним.
Больше всего удивило, что никто в караване не паниковал. Разведчики молча работали, основной отряд слаженно формировал прикрытие. Никакой истерики, воплей — только дело.
— Удивлён? — голос Нарр’Каэля теперь звучал ленивее, почти зевнул. — Пока ты пытался стать героем, другие просто учились выживать. Без средоточий, без поддержки богов. И живы.
— Или сдохли, — буркнул я.
— Да. Но без пафоса. И без глупостей вроде “спасти всех”. Они знают цену крови.
Я ничего не ответил. Просто шёл дальше. Небо начинало золотиться, караван продолжал путь, и в этом молчании было что-то… живое. Без божеств, без войн. Просто дорога и люди.
К вечеру мы сбавили шаг. Колёса заскрипели особенно лениво, а охрана расслабила плечи — время для тихих разговоров. Один из стражей, мужик с сединой в висках и поломанным носом, подсел ко мне на повозке. Пахло от него потом, кожей и чем-то вроде пережаренной травы — характерный запах тех, кто живёт с мечом на поясе. Он долго молчал, будто прикидывал, можно ли мне вообще что-то рассказывать, а потом заговорил негромко:
— Скоро начнётся зона одичалых. Мы их так зовём.
Он посмотрел в лес, где на фоне красного неба начинали шевелиться длинные тени.
— Что за одичалые? — уточнил я.
— Когда-то они были как мы. Разумные. Работали над собой, качали тело через средоточия, тренировались, дрались, ели монстров, жили по законам силы.
Он усмехнулся.
— Только вот на другие стороны развития — разум, дух, волю — они забили. Как результат… тупеют. Теряют речь. Превращаются в чудовищ. Не сразу, конечно. Но, как по мне, это даже страшнее обычного монстра — ты видишь в них остатки человека. Остатки гордости. Но внутри уже только зверь.
Я кивнул, вспоминая мутировавших магов у одного из храмов. Там была та же беда — перекос.
— Формирование ядра у них случается?
— Бывает. Но редко.
Страж почесал плечо, хрустнули старые шрамы.
— Для формирования ядра нужен баланс. А у этих — перекос такой, что ядро при активации чаще всего уничтожает носителя. Тело-то готово, а вот дух… не держит. И они умирают. Или вспыхивают, или сгнивают за минуту.
— Значит, ядер у них не найти?
— Наоборот.
Он усмехнулся, ткнув меня в плечо.
— У них до хрена средоточий. Особенно тело. А значит, перед смертью они всё же накапливают силу. Некоторые даже успевают сдвинуться за пределы.
Он понизил голос.
— Есть среди них такие, у кого наполнение тела выше восьмидесяти уровней. Здоровенные, как дома. Бегают, как лошади. И убивают всё подряд. Но ядра —
