Адмирал Империи – 59 - Дмитрий Николаевич Коровников

Что-то личное. Что-то, о чём она не говорила никому на этом корабле.

Вот уже двое суток — с момента, когда было принято решение о прыжке — она носила в себе эту тревогу, как камень на сердце. Офицеры замечали её молчаливость, её задумчивость, но списывали это на напряжение перед важной операцией. На ответственность за сорок шесть кораблей и тысячи жизней.

Они не знали — и не должны были знать — о том, что у вице-адмирала Хромцовой были свои личные причины для беспокойства.

— Госпожа вице-адмирал, — снова голос связиста, и на этот раз в нём звучала нотка удивления, — входящее сообщение по закрытому каналу. Личный код. Высший приоритет.

Хромцова напряглась — незаметно для окружающих, но внутренне каждый мускул в её теле натянулся как струна.

— На личный экран. Только для моего просмотра.

Небольшой монитор мигнул и ожил. На экране появилось лицо — узкое, бледное, с маленькими чёрными очками в тонкой оправе. Агриппина Ивановна наклонилась к экрану, невольно прикрывая его от посторонних взглядов. Сердце женщины забилось чаще обычного — впервые за много часов она позволила себе надеяться.

— Докладывайте, — произнесла она едва слышно.

— Всё прошло хорошо, госпожа вице-адмирал. — Голос человека в очках был тихим, ровным, начисто лишённым эмоций — профессионал, привыкший сообщать информацию без лишних прикрас. — Субъекты в безопасности. Эвакуация завершена без осложнений. Они сейчас в условленном месте, под надёжной охраной.

Субъекты. Сухое, бюрократическое слово. Слово, за которым скрывались люди — люди, которых Агриппина Ивановна любила больше жизни, больше карьеры, больше всего, за что она сражалась в этой войне.

Она закрыла глаза буквально на секунду. Напряжение, которое она носила в себе последнее время, начало постепенно отпускать. Медленно, неохотно, но отпускать. Тяжесть, давившая на грудь, стала чуть легче. Воздух, который она вдыхала, показался чуть свежее.

В безопасности. Они в безопасности.

— Где именно? — спросила она, хотя знала ответ. Нужно было услышать подтверждение.

— В безопасном месте, как вы и приказывали. Далеко от любых возможных… осложнений. — Человек в очках чуть помедлил. — Они спрашивали о вас. Я сказал, что вы заняты важным делом и свяжетесь, как только сможете.

Спрашивали о ней. Конечно, спрашивали. И она свяжется — обязательно свяжется, как только всё это закончится…

— Жду ваших дальнейших указаний, — добавил человек в очках.

— Оставайтесь на связи. Охраняйте их. Я свяжусь с вами, когда ситуация окончательно прояснится.

— Принято.

Экран погас.

Агриппина Ивановна откинулась в кресле и впервые за эти безумные двое суток позволила себе выдохнуть по-настоящему.

Офицеры на мостике не понимали, почему их командир вдруг расслабилась. Почему напряжение, читавшееся в каждой линии её тела, вдруг отступило. Они не знали о личной жизни вице-адмирала Хромцовой — она тщательно оберегала её от посторонних глаз. В армии, особенно для женщины на высокой должности, личная жизнь была роскошью, которую приходилось прятать, чтобы не дать врагам — внутренним и внешним — лишний рычаг давления.

Но сейчас, в этот момент, Агриппина Ивановна могла позволить себе быть не только адмиралом. Могла позволить себе быть человеком — со своими страхами, надеждами, привязанностями. Человеком, который только что узнал, что самое дорогое для него защищено.

Что бы ни случилось дальше — они были в безопасности.

Медленно, почти незаметно для окружающих, Хромцова повернулась в кресле. Её взгляд остановился на небольшой иконе в углу командного мостика — там, где по традиции, идущей ещё от первых звездолётов, размещался образ Богоматери. Старинная икона в простом окладе, за защитным стеклом — молчаливый свидетель сотен битв, бесчисленных моментов, когда жизнь и смерть разделяла тонкая грань.

Агриппина Ивановна перекрестилась — быстро, почти незаметно. Жест, который она совершала редко и никогда напоказ. Она не была глубоко верующей — служба в космофлоте как-то не способствовала религиозности. Но в такие моменты, когда всё складывалось лучше, чем можно было надеяться, хотелось поблагодарить кого-то. Бога, судьбу, слепую удачу — неважно. Важно было само чувство благодарности, переполнявшее сердце.

— Госпожа вице-адмирал? — осторожный голос старшего офицера Северьянова вырвал её из раздумий. — Всё в порядке? Вы получили какие-то… тревожные новости?

Агриппина Ивановна обернулась, и её лицо — к удивлению всех присутствующих — озарилось улыбкой. Не той холодной, официальной улыбкой, которую они привыкли видеть на совещаниях и церемониях. А настоящей, живой улыбкой человека, который наконец-то может позволить себе радоваться. Улыбкой, которая на мгновение стёрла морщины и седину, напомнив о той первой красавице космофлота, которой она была много лет назад.

— Всё в полном порядке, капитан, — ответила она, и её голос звучал легче, чем все последние дни. — Более чем в порядке.

Она выпрямилась в кресле, расправила плечи. Командир снова становился командиром — решительным, уверенным, готовым вести своих людей к победе. Личное отступало на второй план, уступая место долгу. Но теперь этот долг не давил так тяжело. Теперь она могла сражаться, зная, что за её спиной — не пустота, а те, ради кого всё это стоило делать.

— Всем вымпелам эскадры — приказ на увеличение скорости, — скомандовала она, и её голос разнёсся по мостику, сильный и уверенный. — Курс — Новая Москва-3. Построение — походная колонна.

Офицеры засуетились, передавая приказы. Связисты склонились над пультами, операторы корректировали курсы. «Паллада» дрогнула, набирая ход, и за ней потянулись остальные корабли эскадры.

Агриппина Ивановна Хромцова смотрела на карту и думала о том, что ждёт их у столицы. О Птолемее Граусе, который вот-вот узнает, что его перехитрили. О первом министре, который так долго плёл интриги и теперь окажется в ловушке собственного высокомерия.

И о Василькове — там, в далёком «Смоленске», — который, возможно, в этот самый момент сражался за их общую победу. Или умирал за неё. С ним никогда нельзя было знать наверняка.

«Удачи тебе, Александр Иванович, — подумала она неожиданно для себя. — Выживи там. Мы ещё не закончили наши разногласия».

Мысль была странной — почти тёплой. Непривычной для женщины, которая гордилась своей жёсткостью. Но война меняет людей. Иногда — к лучшему.

— Что ж, пора нам навестить нашего давно нелегитимного первого министра, господа, — произнесла Хромцова, обращаясь к своим офицерам, и в её голосе звучало что-то похожее на предвкушение…

Глава 8

Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: контролируется силами первого министра Грауса.

Точка пространства: планета Новая Москва-3. Резиденция первого министра.

Дата: 17 августа 2215 года.

Утреннее солнце Новой Москвы заливало зал