Мёртвые души 7. Иллюзия - Евгений Аверьянов
Я же сидел на склоне, жуя сухой паёк, и думал, что при таком темпе осада затянется до следующего урожая. И главное — Лорд Кровосос снова весь день проспал. Это надо же иметь настолько крепкие нервы… или настолько пустую голову.
Ночь выдалась шумной. Я уже почти задремал, когда из палатки, словно из театральных кулис, выскочил сам Лорд Скорострел — бледный, вытянутый, с видом человека, который не привык ходить без свиты. Народ вокруг моментально выпрямился, зашептался: «Мой Лорд…», «Смотрите, Лорд вышел…» — и всё в таком духе.
Он осмотрел лагерь, словно проверял состояние личной коллекции редких тараканов, и грозно спросил:
— Почему город всё ещё не захвачен?
Кто-то из офицеров нерешительно отозвался:
— Они… сопротивляются, мой Лорд.
Лицо Лорда вытянулось ещё сильнее, и он выдал фразу, которую, наверное, считал убийственным аргументом:
— Да как они смеют?!
После чего, не моргнув глазом, объявил, что лично возглавит завтрашний штурм. Приказал готовить лестницы, таран и, судя по вдохновению в голосе, возможно, даже музыкальное сопровождение.
Армия, подгоняемая его воодушевлением, возилась почти до рассвета, таская брёвна, верёвки и что-то, что смутно напоминало будущий таран. К утру все дружно выдохлись и рухнули спать.
В итоге «утренний» штурм начался уже ближе к вечеру, когда солнце коснулось горизонта. Я сидел на пригорке, наблюдая за этим цирком и думая: если они ещё и победят, то это будет лучшее подтверждение теории о том, что Вселенная любит шутить.
Штурм начался с таким пафосом, что я уже приготовился увидеть Лорда Грободела во главе своей армии, размахивающего мечом и крича что-то героическое. Но нет — он уютно устроился позади, на кресле, которое, видимо, прихватил из своей палатки, и, прикрывшись плащом, больше походил на зрителя в первом ряду, чем на полководца.
Несколько лестниц, после долгих мучений, всё же перетащили через ров. Одному особо везучему удалось вскарабкаться на стену, но его встречали с таким радушием, что в результате короткой, но насыщенной стычки, он и один из защитников синхронно полетели вниз. Удивительно, но оба остались живы.
Атакующие, хоть и с потерями в виде пары лестниц, отступили, но не с пустыми руками — они умудрились прихватить пленника. В лагере начался настоящий праздник: все восхваляли Лорда за «смелое руководство» и уверяли, что только его гениальные приказы позволили добиться такого «прорыва».
Я сидел в стороне и думал: ну да, сидеть в кресле, пока другие лезут на стены, — это, конечно, высший пилотаж командования. Ещё пару таких «побед», и им впору воздвигать ему памятник.
Лорд Грободел, как и положено великому полководцу, тяжело вздохнул, театрально обвёл взглядом своих подчинённых и выдал:
— Ну что с вас взять… Без меня и палку правильно поставить не можете. Вот и приходится лично участвовать.
С таким настроем начался допрос пленника. И, честно говоря, я ожидал чего-то драматичного — угроз, шантажа, пыток… Но нет. Человек, видимо, был из тех, кто и на рынке скидку выбивает, просто потому что не любит держать в себе. Он без особых уговоров выложил всё: запасов еды в городе — на год вперёд, потому что урожай собрали всего неделю назад. Лорд Артур жив, здоров и, по словам пленника, мудро руководит обороной, явно не собираясь отправляться к праотцам.
— Ага! — удовлетворённо протянул Лорд, будто это открытие века. — Значит, будем брать измором… или как там оно у нас обычно бывает.
После «удачного» допроса пленника отпустили. Тот, довольный, что остался жив, побрёл к стенам родного города. И вот тут началась вторая серия комедии: стража на стенах встретила его криками, что он теперь шпион и предатель, и под таким предлогом обратно не пустила.
Я смотрел на него, стоящего посреди поля между двумя лагерями, и невольно подумал: вот ведь редкий случай — оба Лорда считают тебя врагом. И ведь не поспоришь, с точки зрения каждого, они правы.
Я глядел на бедолагу, стоящего посреди поля, как ненужная вещь между двумя мусорками, и подумал — да чёрт с ним, пусть идёт. Но потом, глядя, как он топчется, не зная куда себя деть, вдруг поймал себя на мысли, что даже для этого цирка это слишком.
Подошёл, наложил на него невидимость — пусть хотя бы перестанут в него целиться — и тихо увёл в сторону, подальше от стены и лагеря. Он шёл за мной молча, без малейшего сопротивления, будто его вообще не волновало, куда я его веду.
— Как тебя звать? — спросил я, когда мы отошли на безопасное расстояние.
— Пётр… — ответил он, глядя куда-то вбок.
— И что тут у вас творится? Почему город с соседями враждует?
Ответы… ну, как сказать… Словно я беседовал с ребёнком лет пяти, который застрял в теле взрослого. Простые слова, обрывки фраз, логика — примерно как у курицы, решившей перейти дорогу. Чем дальше я слушал, тем больше закрадывалось чувство, что дело тут не только в воспитании.
Решил проверить энергетическое тело — мало ли. Провёл анализ внимательнее, и вот тут меня реально кольнуло удивление: в районе головы, прямо в проекции мозга, я заметил нечто вроде чёрной субстанции. Небольшое скопление, едва заметное на первый взгляд, но с энергетическим привкусом, который точно не из этой оперы. Мимолётным осмотром такое и не заметишь, особенно если не знаешь, куда смотреть.
Я решил, что оставлять это в голове парня — плохая идея. Если эта дрянь там сидит давно, она наверняка и мозги подпортила.
— Ладно, Пётр, — сказал я, — ты сейчас немного поспишь.
Он даже не успел спросить, что я имею в виду — пара точных нажатий на нужные точки, и тело обмякло, дыхание стало медленным.
Сел рядом и принялся аккуратно «разбирать» его энергетическое тело. Эта чёрная зараза въелась в структуру так, словно росла вместе с ним. Зацепишь резко — разорвёшь поток, и тогда уже не починишь. Пришлось работать почти ювелирно.
Часы тянулись бесконечно. Я резал, счищал, восстанавливал потоки, снова резал. Пару раз казалось, что дрянь сама пытается зацепиться за меня — приходилось отводить руки и гасить отклик.
Петю колотило: то бросало в жар, кожа покрывалась потом, то он холодел, словно замерзал посреди зимы. Но заклинания, которые я наложил заранее, не давали ему дёрнуться или открыть глаза — всё было под контролем.
И вот, когда я уже начал думать, что придётся оставить часть этой
