Инфер-11 - Руслан Алексеевич Михайлов
Вот дерьмо…
Но жаловаться не стоит: жопа хоть и на солнце, зато голова в тени — уже неплохие условия для гоблина.
Повалявшись, с трудом поднялся… и услышал резкий окрик охранника лодки. Он орал не на меня, а на тянущего ко мне руку трясущегося от дряхлости старика в настолько большой шляпе, что можно ее можно было использовать вместо пляжного зонтика. Я велел пропустить дедка и охранник посторонился, не сводя глаз с измочаленной бочки у меня за спиной. Старик мирно протянул мне кружку с холодным чаем, а когда я выхлебал половину, сообщил, что бочка принадлежала ему, но теперь на ней вмятины и даже дыры, а груз высыпается. Что делать будем, амиго?
Я выкупил бочку со всем содержимым, и полностью удовлетворенный старик тут же предложил продолжить совершать сделки, ведь у него остался только один мешок и так хочется от него избавиться. Я сначала хотел его послать, но узнав, что в мешке сухофрукты, предназначенные для продажи на рынке впередилежащей деревушки, намерение изменил и сделку мы все же совершили. Старик улыбнулся на прощание… и через несколько минут я увидел его сплавляющегося на небольшом плотике в обратном направлении. Он сидел нахохлившись на носу, молодой парень на корме умело греб веслом. Проводив их взглядом, я вернулся в лежачее положение и еще чуток повалялся, тихонько мечтая о бодрящих уколах системы и тройной порции шизы, потом наконец поднялся и занялся готовкой компота, стиркой, споласкиванием и всеми теми процедурами, что обязательны в жарком влажном климате, если однажды не хочешь обнаружить слизь в паху и плесень между пальцами ног.
Позже, трясясь от изнеможения и голода, порывшись в запасах, запихнул в себя ударную дозу мясного белка и половину заполненной ферментированными овощами глиняной посудины, запил все это свежеприготовленным компотом и потопал искать удочку, попутно обнаружив, что из пяти охранников лодки трое приступили к усердным тренировкам, а четвертый, пузатый и постарше, с крыши носовой надстройки издалека изучал измятую моими ударами бочку и качал головой.
Я предложил за удочку деньги, но мне радостно всучили ее бесплатно, добавив консервную банку с живой наживкой. Предложили и текилы, но я отказался. И вот я лениво сижу у борта в тени навеса, пытаюсь поймать рыбу себе на ужин и наблюдаю за парнями дальше на палубе, подбадривающими пытающегося подтянуться пятый раз пузатого крепыша в кожаном жилете.
Нет. Не подтянется. Потому что он из тех, кто, считая, что знает возможности своей рыхлой туши, сдается еще до попытки. Ну чтобы зря не потеть и не корячиться.
Крепыш не дотянулся до импровизированной перекладины даже макушкой, разжал пальцы и мешком рухнул на палубу, где, сидя между гогочущих друганов, сквозь маску потного изнеможения пытался показать фальшивое удивление: как же мол так, еще вчера мог легко пятнашку закинуть, а сегодня вон какая неприятная неожиданность… Как только отдышится, сразу ударится в воспоминания о том, как лихо отжимался и подтягивался в молодости, легко делая по сотке первого и полсотни второго за раз. Все это будет ложью. И все будут это знать. Но все равно покивают и докинут вранья уже о своей былой крутизне, стараясь посильнее втягивать обвислые животы. О… пузатый крепыш уже начал заливать стоящим над ним парням. Сначала неуверенно, а поняв, что никто не опровергает, все живее и живее… примерно через пару минут он сделает вид что вспомнил как бывало исключительно развлечения и впечатления юных сеньорит делал десяток выходов силой…
Подавив усмешку, я отхлебнул теплого кислого компота, проводил глазами желтое тулово скользящей по воде трехметровой змеи и сосредоточился на поплавке, сверля его взглядом. И где моя рыба? Я потратил лучшие годы на то, чтобы убрать человечество с планеты ради ее спасения и в том числе ради восполнения рыбьей мать ее популяции. Всех убрал, столетия прошли… ну? Где рыба?
Поплавок продолжал уныло волочиться следом за лодкой. Вздохнув, я выдернул лесу и обнаружил пустой крючок. Вот дерьмо… опять то же самое…
Налюбовавшись пустым крючком, я перевел задумчивый взгляд на весело горланящих охранников, давно успевших потерять берега в своем хвастовстве и, ни к кому особо не обращаясь, обронил:
— Вот бы рыбы жареной пожрать… да под текилу.
Шум рядом с импровизированной перекладиной как обрезало. Парни переглянулись, но вместо них заговорил стоящий на крыше рубки самый старший из них:
— Рыбу для тебя поймают, сеньор. И пожарят у тебя на глазах. Можем и выпить вместе пару стопок — если есть у тебя на то желание. Много нам нельзя — сам понимаешь.
— Желание есть — ответил я и кивнул на свой навес — И текила есть неплохая. Угощаю.
Огладив длинные черные усы, старший перевел взгляд на крепыша:
— Ну ты все услышал?
Крепыш расцвел радостной улыбкой и ответил уже от прибитого к стенке рубки длинного ящика, откуда доставал рыболовную снасть:
— Все слышал, чиф! Все будет! Фенрас! Помоги удить. Твэнкс! Займись жаровнями…
Раздав всем достаточно дельные указания, он первым забросил лесу, проделав это мастерски, хлопнул себя по загорелому пузу, прищурился на стоящее еще вполне высоко солнце и чуть огорченно пробормотал:
— Жарковато для клева… ну да ничего… ничего… мы спустим крючок туда где попрохладнее…
* * *
К полуночи, когда двое подвыпивших охранника отправились спать, дежурный занял место в рубке. А мы со старшим и его помощником крепышом заняли место на крыше у прожектора, баюкая в руках стаканы с теплой текилой и ловя лицами ставший прохладней идущий с океана ветерок, наш разговор о бабах и о том что с ними плохо, а без них еще хуже, как-то незаметно сменил на тему о том, что происходит там… в глубине материка. Я сам не спрашивал, а они не особо горели желанием говорить об этом, но что-то горело у них в утробах, заставляя круто переводить тему. Но это было потом, уже у прожектора, а до этого все шло по вполне прогнозируемому сценарию.
Когда ты представитель крутой полубандитской группировки, успевшей наделать кровавых отметок на карте там южнее или вообще залить немалый кусок карты ведром крови, тебя никто не станет расспрашивать о цели путешествия и о том, что я там такого
