Натиск - Марцин Подлевский

— Сейчас это неважно. Важно то, что наш сверхсветовой двигатель, по-видимому, не является чем-то естественным в Выжженной Галактике. И каждый раз, когда мы его включаем, становимся более заметными.

— Неужели? А для кого?

— Для Бледного Короля.

— Ладно, — через минуту сказал Тартус. Торговец немного откинулся на стуле, его голос был бесстрастным. — Я могу принять существование этого двигателя, работающего на пыли дерьмовых фей и звездных душ. Может, я даже поверю в какое-то волшебное существо, которое из прихоти устанавливает нам этот двигатель. Почему бы и нет? Когда все это перестало быть нормальным? Я не знаю. Я знаю только то, что вижу трансгресса из захудалого Гатларка, который является мне в туалете и несет чушь. Но этого достаточно.

— Фим…

— Нет, подожди, — резко прервал ее он. — Бледный Король! Ты не могла выбрать что-нибудь получше?! — Он хохотнул, но смех был искусственным и язвительным. — Меня тоже когда-то им пугали. Гримы, жуткие корабли придут за каждым непослушным ребенком, а Бледный Король заберет их к себе, в черную дыру… Ты действительно не могла придумать ничего лучше, чем какую-то дурацкую, выдуманную байку?!

— Inaeternus, — услышали они вдруг.

Обернулись. Взволнованные ссорой, они не заметили, как Покрака вошла в каюту капитана.

— И… что? — не поняла Кирк.

— Инаэтернус, — неуверенно повторил Фим. — Вечный. Если я правильно понимаю язык машин, на котором говорят Элохим. Какой еще Вечный?

— Бледность, — сказала маленькая Элохим, глядя на Кирк. Она немного нахмурила свой белый лоб, чтобы наконец сказать: — Бледный Король. Reditum. Прибытие. Тартус…

— Что, Малая?

— Десинхрокоммуникация. У тебя нет… sapientiae. Энтропия транскрипта… ты ошибаешься.

— Что это значит?

— Он существует, — совершенно ясно сказала Покрака.

***

Перевести то, что сказала Элохим, заняло у них немало времени.

Легенды о Бледном Короле были, наверное, стары как само человечество. Рассказы о существе, похищающем людей, сохранились в остатках Галактической Сети и отсылали, например, к Королю Эльфов, известному еще с начала Терранской Эры. Однако это были бессвязные истории, набор мифов. А мифами мало кто интересовался.

Жатва в основном их игнорировала, объясняя понятие Вечного как очередной пример метафоры о развитии и падении человеческой духовности. Стрипсы не забивали ими свои усиленные мозги. Согласие оставило эти истории сказкам, а Научный Клан не посвятил им даже упоминания, не считая ироничных комментариев. Рассказы о Бледном Короле более серьезно воспринимались только в Пограничных Княжествах, хотя и они впитали их как элемент галактического фольклора.

Все указывало на то, что вопросом Бледного Короля серьезно занимались только Элохимы.

В принципе, в этом не было ничего странного. Секта, увлеченная Чужаками, расценила рассказы о Бледном Короле как искаженные истории о загадочной древней расе ксено и, как обычно, начала одержимо искать информацию о ней.

Несомненным успехом уже в самом начале стало обнаружение Империума — якобы символа могущества Бледного Короля. На Империум наткнулись случайно — планета просто оказалась рядом с Лучом. Так сложилось, что в этом конкретном секторе не было чёрных прыгунов Пограничной Стражи, а были только элохимские вакуумные летуны. Помня легенды о планете, путешествующей по Глубине, секта сразу начала её изучать, и хотя им так и не удалось раскрыть тайну льда Империума, они перенесли свою мобильную Крепость поближе к нему. К сожалению, со временем генотрансформации, которым подвергались элохимы, становились всё более изощрёнными, а вместе с ними менялось и их отношение к некоторым вопросам. Они остались рядом с Империумом, считая планету своим неофициальным домом, но дело Бледного Короля отошло на второй план, тем более что в этом вопросе не было достигнуто никаких значительных успехов.

— Давайте подведем итоги, — прохрипел Тартус, открывая одну из последних банок пива, найденных в запасах «Темного Кристалла». — Бледный Король считается то трансгрессивным существом, то призраком. Другие предания описывают его как галактического монстра, какое-то животное, питающееся живыми системами. А третьи считают, что он пришел из другого времени, а потом говорят, что он имеет какое-то отношение к Глубине. То так, то этак. Все это не сходится.

— Все легенды утверждают, что он пришел из черной дыры, чтобы уничтожить жизнь в Галактике, — заметила Кирк.

Фим пожал плечами. Наклонил банку и сделал большой глоток. Облизал губы.

— А Трансгресс? Что он знает?

— Немного, — ответила она. — В любом случае, он говорил что-то о посланниках Бледного Короля. Он называл их Мертвыми… или Холодными. Или Бледными Детьми.

— И ты говоришь, что видела такое существо? Похожее на твою мать?

— Это была моя мать, Тартус.

— Конечно, — вздохнул торговец. — А как же иначе.

— Отвали, — отмахнулась Кирк. — Не видел, так не говори.

— Я уже видел достаточно, — заметил Фим. — И в этом не было ничего метафизического. Мир таков, каков он есть. Достаточно выжженный без этой психофизийной чепухи.

— Ты работаешь на трансгресса, — язвительно напомнила ему Кирк. — Раньше ты летал по метапространству, а теперь летаешь на двигателе, которого нет. Ты не самый лучший пример чего-то реального, понимаешь? Не считая твоих базарных усов и твоей пивной бочки.

— Отвали от пива, Блум. Лучше закрой свой псевдодамский мешок из ферментированных яиц.

— Да? А кто выпил полликера, когда я не смотрела? Покрака?

— Я тогда замерз… и я просил тебя не называть ее так!

— Я не заметила, чтобы ее это беспокоило…

— Потому что она не понимает, что это оскорбительно! (Покрака — «Уродина» на польском — прим.переводчика)

— Она понимает больше, чем ты! И уж точно побольше тебя в метафизике, которую ты не узнал бы, даже если бы она в твою тупую задницу выстрелила!

На этом разговор закончился. Явно разъяренный Тартус вышел с мостика, оставив столь же разъяренную Кирк и явно удивленную Элохим.

— Дурак, — пробормотала Блум.

— Дурак? — не поняла сидящая рядом Покрака. Кирк улыбнулась ехидно.

— Это его вторая спецификация, — сказала она. — Ты не знала? Так зовут Тартуса. Ему будет очень приятно, когда ты так его назовешь. Ду-рак, — произнесла она по слогам. — Можешь повторить?

— Ду-рак.

— Очень хорошо, Малая, — похвалила ее Блум, снова наклонившись над консолью. — Самое страшное, — бормотала она про себя, — что господин Дурак прав. Нигде нет данных о Бледном Короле, а без них мы все можем присвоить себе не