Натиск - Марцин Подлевский
— Ты сам говоришь как Машина, — отрезала Кирк. — «В перспективе»… Напасть… И что? Ты будешь спать спокойно, когда Единство что-нибудь выкинет с этими персоналями?
— Я не сплю, — отрезал он. — Можешь меня критиковать, но у тебя нет полной картины, Блум. У меня она есть. Человечество не переживет эту войну без моей поддержки. Поэтому знания о Единстве мы оставим при себе. Не переживай, у нас есть союзник среди Чужаков…
Блум удивленно покачала головой.
— Да ладно тебе, Нат… ты все красиво придумал, — признала она, позволив себе немного кислой улыбки. — А «Темный Кристалл»? Ты тоже знаешь, что будешь с нами делать в следующих шагах?
— Я не хотел, чтобы ты так это восприняла.
— Но я так восприняла, — сказала она. — Наверное, каждый, кто работает с трансгрессом, чувствует себя пешкой…
Призрак Натриума помолчал.
— Ты не пешка, — наконец сказал он. — Будь ты фигурой, скорее была бы лошадью или ладьей, как Миртон Грюнвальд. Кем-то, кто поможет изменить ход Войны Натиска. И поэтому ты должна мне поверить.
К сожалению, Кирк не относилась людям, которые легко верят во что-либо, а кроме того, с приближением срока «захвата Миртона Грюнвальда» она чувствовала, что ее время стремительно уходит. Как будто ледяное сознание Бледного Короля, как любопытный сканер, все ближе и ближе приближалось к ее местонахождению…
Сначала она пыталась не обращать внимания, считая это неприятным побочным эффектом включения АС. К сожалению, первый серьезный кризис произошел в NGC 6543, также известном как туманность Кошачий глаз в созвездии Дракона.
Ирония заключалась в том, что они должны были только пролететь мимо. Расположенная всего в трех с половиной тысячах световых лет от легендарной Терры, туманность диаметром более пяти световых лет имела центральную звезду с температурой поверхности тридцать пять тысяч кельвинов и была необыкновенно красива. Они должны были пролететь мимо нее, чтобы попасть в интересующие Ната внутренние районы Рукава Персея и в межрукавное пространство. Кирк не видела в этом большой проблемы. Экстраполяция конечной точки, сделанная Теткой и Покракой, казалась безошибочной, пилот и механик Тартус были начеку, а звездные скопления настолько широки, что риск столкновения с чем-либо был нулевым. Даже близлежащий пульсар B2021+51 находился достаточно далеко, чтобы не представлять никакой угрозы.
К сожалению, угроза пришла изнутри.
Счетчик АС показывал -23, когда Блум закричала и, подключенная к системе, остановила сверхсветовой полет. «Темный Кристалл» застонал: внезапное торможение нагрузило антигравитоны, настроенные на заданный полет. Вдруг они вернулись в обычное пространство со скоростью, установленной на безопасную одну десятую скорости света. Кирк задрожала и вышла из системы, грубо вырвав кабели из портов доступа. Она кричала или ей только казалось, что она кричит. Ее трясло, и она чувствовала, что тонет в ледяной воде.
— Блум! — крикнул Тартус, поймав ее в последний момент, прямо перед тем, как девушка соскользнула с капитанского кресла. — Кирк! Проклятая Напасть, она теряет сознание! Малая! — крикнул он удивленной Покраке, которая убрала руки от навигационной консоли. — Помоги мне! Надо отнести ее в АмбуМед!
— Что случилось с носиком?! — нерешительно пискнула Тетка, но никто не обратил на нее внимания. Фим поднял Блум и бросился в медицинский отсек, снова окликая Покраку и чудом не наступив на внезапно замяукавшего Голода.
— Десинхро впереди! — возразила Элохим, но у Тартуса не было времени на это.
— Тетка займется этим! — крикнул он. — Блум без сознания… она вся ледяная! Быстрее!
Добрались до АмбуМеда в рекордно короткие сроки. К сожалению, его пришлось открывать. После последнего лечения Кирк купол аппарата автоматически закрылся, и нервно топавший Фим хотел поднять его силой. В конце концов, аппарат открылся, и торговец смог выбрать опцию быстрого анализа и лечения.
Кирк все еще была без сознания, когда АмбуМед наконец закрылся и начал работу, отобразив информацию о прогрессирующей гипотермии.
***
— Почти минус двадцать четыре градуса по Цельсию, — сказал Фим через несколько часов, когда Кирк, вытащенная из АмбуМеда, сидела на кушетке в каюте капитана, укутанная термоодеялом. — Кожа начала синеть. Ты была ледяная. Я видел подобные симптомы только у людей, которые оказались в вакууме. Если бы не автоматика персонали, ты бы не выжила.
— Прекрасно, — прохрипела Кирк.
Она отстраненным взглядом смотрела на поданный ей горячий кофе с добавкой сладкого флюида. Сидящий у нее на коленях Голод мурлыкал, как перегруженное ядро.
— Я почти умерла, да?
— Почти умерла.
— Супер, — пробормотала она снова, пытаясь глотнуть кофе, но жидкость еще обжигала ей губы. — Где Пок… где Малая?
— В СН… то есть на мостике, — сказал Тартус. — Она вместе с Теткой анализирует наше положение, но это все еще Кошачий Глаз.
— Слышишь, Голод? — слабым голосом спросила Кирк. — Ты должен быть в восторге, да? Твоя собственная кошачья туманность.
— Блум…
— Да?
— Что с тобой? — спросил торговец. — У тебя какие-то побочные эффекты от сверхсветовой? Натриум об этом знает?
— Нат не интересуется такими мелочами, — пробормотала Кирк, с трудом допивая кофе. — Он все время говорит о предстоящем «захвате драгоценного Грюнвальда» и утверждает, что у него на уме вся напастная Война Натиска.
— Может быть, но он якобы нуждается в нас, — заметил торговец. — А если ты умрешь от переохлаждения, то мы ему, наверное, не пригодимся.
— Ладно, — признала через минуту Кирк. — Итак… Натриум знает или догадывается, что происходит. Но он ничего не может сделать.
— Я же не знаю, — заметил Тартус. — Может, ты мне скажешь?
— Тебе это не понравится.
— Так же, как твоя гипотермия.
Блум вздохнула и неуверенно поставила термокружку на столик рядом с кушеткой. Смотрела на стол, не на Фима, но подняла голову и встретилась взглядом с торговцем.
— Может, — начала она медленно, — я не рассказала вам всего. Простите. Но этого было просто слишком много. Натриум тоже не очень хочет об этом слушать. Особенно о девочке.
— Да что ты, — холодно пробормотал
