Раб - Дмитрий Лим

* * *

К вечеру холод пробрал до костей. Тяжёлые тучи сжали небо, от дыхания начал появляться пар, а редкие порывы ветра пронизывали насквозь даже сквозь лохмотья. Я чувствовал, как зубы начинают выбивать дробь, и пытался хоть как-то согреться, безуспешно вжимаясь в холодный шершавый столб. Норк сидел рядом, съёжившись и дрожа всем телом. Он тихо постанывал, словно загнанный зверь. Его предупреждение сбылось, и теперь мы оба расплачивались за свою беспомощность.

«Это ж, млять, за какие такие грехи я тут мёрзну?»

Мой мысленный вопрос прозвучал скорее как риторическое проклятие, адресованное небу и всей этой богомерзкой ситуации.

Грехи? Да каких таких грехов я мог совершить, чтобы оказаться в подобной жопе мира⁈ В голове мелькали обрывки воспоминаний: аудитория в моём универе, утренний кофе — единственное время расслабона перед бурным днём, бесконечная сессия… а потом — потом отпуск, и, мать его, — я здесь!

Смутное чувство дежавю скреблось под коркой сознания. Я уже переживал что-то подобное? Или это просто от холода мозг отказывался нормально функционировать? Тяжёлая мысль о том, что утром нужно было надеть куртку, не давала покоя.

Идиот! Как я мог забыть про куртку? Впрочем, здравое зерно сомнения заставляло взглянуть на ситуацию объективно. Даже будь на мне самая тёплая куртка, сомневаюсь, что она спасла бы меня от этого надвигающегося похолодания. Скорее всего, куртку попросту сняли бы с меня здесь сразу, как только я попал в плен.

В плен? АЛЛО! ПОЧЕМУ Я ЗДЕСЬ⁈

Холод, как мне казалось, проникал в самую душу, сковывая мысли и чувства. Я уже не ощущал ни злости, ни отчаяния — только всепоглощающий сраный холод. Краем глаза я заметил, как другие рабы начали шевелиться, пытаясь хоть как-то уменьшить страдания. Они прижимались друг к другу спиной к спине, плечом к плечу, образуя жалкое подобие человеческих клубков. Инстинкт самосохранения заставлял их искать тепла в компании таких же несчастных.

«С хрена ли погода сменилась? Когда так резко похолодало?»

Пару дней назад солнце ещё грело спину, а сегодня… сегодня я готов пойти на всё, чтобы ощутить хоть каплю тепла. Я пытался вспомнить, какой сезон был в момент моего появления. Казалось, что-то похожее на лето мелькало в воспоминаниях, но уверенности не было. Осень? Типа бабьего лета? Поэтому так жарко было?

«Какого хера⁈» — риторический вопрос, который я задавал себе уже не в первый раз. — «Где я? Кто эти люди? Что я здесь делаю?»

С каждой минутой ответы казались всё более недостижимыми. И самое главное — почему так резко сменилась погода? Это какое-то проклятье? Или здесь всегда так? В животе вновь заурчало от голода, но мысль о еде казалась кощунственной. Какая еда, когда всё вокруг замерзает?

Я посмотрел на Норка. Его глаза были полузакрыты, губы посинели. Он казался совсем маленьким и беззащитным. В этот момент я почувствовал слабый укол совести. Я тут про куртку думаю, про лето вспоминаю, а он… Он ведь здесь гораздо дольше меня. И он пытается мне помочь.

Топот копыт разнёсся по замёрзшей деревне, заставив меня вздрогнуть. Звук приближался, и вскоре перед нами возникли всадники на варгах. При виде местных коней меня аж передёрнуло от нахлынувших воспоминаний. Вспомнил, что насчитал только с десяток подобной «конины». А затем…

«Как они могут так много срать? А? Они чё, каждый час испражняются?»

От воспоминаний о той тяжкой работе в дерьме и жаре мне стало ещё хуже. Но буквально через мгновение все негативные мысли про варгов испарились. Их место вновь занял холод.

Холод… Сук-к-ка…

Ормы начали о чём-то яростно спорить, указывая на нас. Я подметил, как Норк, до этого казавшийся почти безжизненным, заметно оживился. Его глаза заблестели, а на плоском лице промелькнуло что-то очень похожее на радость. Он прислушивался к их разговору, ибо понимал каждое слово.

Эх, я ему завидовал. Если бы я только знал местный язык на таком уровне, чтобы понимать беглую речь! Их язык лишь отдалённо напоминал мне смесь пары немецких наречий, услышанных в универе от ребят, с примесью чего-то из славянской группы.

Тогда, возможно, я бы… выбрался. Либо смог бы договориться с местными… вернуться домой… или нет⁈

Всадники, закончив спор, принялись отвязывать рабов от столбов. Одного за другим их уводили в темноту, за пределы этого долбанного места. Каждый раз Норк внимательно следил за происходящим, словно пытаясь понять какой-то неведомый порядок. Его забрали предпоследним. Перед тем, как его увели, он бросил на меня странный ободряющий взгляд.

«Куда их ведут?»

Наконец, подошла моя очередь. Орм дёрнули мою верёвку, вынуждая встать, затёкшие мышцы отозвались ноющей болью. Один из всадников, скривив злобную рожу, принялся распутывать верёвку на поясе. Движения были резкими и неаккуратными, верёвка врезалась в кожу, вызывала дикую боль, но я терпел, стараясь не стонать. Получалось не всегда…

Зашипел от боли при рывке, но тут же затих, боясь вызвать ещё большую агрессию. Прекрасно помнил, как меня избили лишь за то, что я упал и не встал сразу. Орм с раздражённым рыком сорвал верёвку, оставившую болезненное жжение. Затем он принялся за руки.

Здесь было ещё хуже. Грубая верёвка, свитая из каких-то местных волокон, намертво впилась в запястья, и каждый рывок отдавался острой болью во всем теле. Я стиснул зубы, стараясь не заорать. Наконец, руки оказались свободны, но ощущения приятного в этом было мало. Кровь отлила, и покалывание, похожее на удары током, пронзило пальцы.

— Сас! — велел орм, толкая меня в сторону варгов. — Сас!

«Сам сас, утырок», — подумал, подчиняясь.

Ноги, онемевшие от холода и долгого сидения, отказывались слушаться. Каждый шаг отдавался болью в суставах, спина горела от ударов, полученных ранее. Но я шёл. Шёл, потому что выбора у меня не было. Шёл, потому что любая неизвестность казалась лучше, чем смерть от холода и голода.

Меня повели куда-то вглубь этого поселения. Не особо обращая внимание на происходящее вокруг, я тупо переставлял ноги, шагая вперёд. Вскоре перед глазами замаячили очертания частокола. Тут же сообразил, что привели к стене.

«И чё дальше? Выгоняете, типа?»

Но я был не прав. Пройдя ещё чуть-чуть, увидел шесть однотипных домиков, слепленных из красноватой глины, смешанной с каким-то серым пористым материалом, похожим на пемзу. Издалека они казались аккуратными, но вблизи становилось видно: строили их на скорую руку.

Кривые стены, неровные стыки, зияющие щели между брёвнами,