Звезданутый Технарь - Гизум Герко
Глава 5
Парковка класса «Люкс»
Ну, это определенно не то, что ожидаешь увидеть в куче ржавого хлама.
Я уставился на экран, чувствуя, как сердце начинает выстукивать чечетку о мои ребра. Военный сигнал в самом центре кладбища кораблей? Это был либо очень хороший знак, сулящий горы кредитов, либо самый короткий путь к торжественным похоронам в закрытом скафандре.
— Мири, скажи мне, что это глюк. Скажи, что это просто космический голубь врезался в антенну и у него случилось короткое замыкание в клюве, — прошептал я, медленно сползая обратно в пилотское кресло.
— Если только космические голуби не научились использовать 256-битное военное шифрование старой школы, то мы смотрим на активный маяк, Роджер. — Она выглядела по-настоящему озадаченной. — Это старая сигнатура Колониального Флота. Код «Альфа-Зулу-Девять». Сигнал идет прямо из самого сердца этого гигантского трупа. Кто-то, или что-то, все еще дома, и они очень настойчиво спрашивают, хотим ли мы зайти на чай.
Я потянулся вниз и нащупал свой самый тяжелый разводной ключ — «Большую Берту» моего инструментария. Он был тяжелым, маслянистым и ощущался в руке пугающе надежно. Я видел достаточно голофильмов о заброшенных станциях, чтобы знать, когда мертвый корабль начинает с тобой разговаривать, ты либо бежишь, либо берешь с собой очень большую железку. Я быстро проверил углы кабины, подсознательно ожидая, что из вентиляции вот-вот выпрыгнет ксеноморф или какой-нибудь некроморф решит выбраться из мусоросборника. Космос большой, холодный и, судя по всему, полон вещей, которые наотрез отказываются оставаться мертвыми.
Я абсолютно не готов к встрече с космическими призраками.
Мири рассмеялась, и этот звук был похож на перезвон колокольчиков во время урагана. Она прекрасно видела, что я напуган до икоты, и явно наслаждалась моментом. Ее голограмма подплыла ближе к экрану, анализируя поток данных.
— Расслабься, герой. — Она усмехнулась. — Мои сканеры не фиксируют биологических сигнатур. Никаких лицехватов, пожирателей мозгов и даже завалящего космического вампира. Только холодное, старое железо. Но этот сигнал… он идет из защищенного сектора. Мы говорим о военном сейфе высшего уровня или черном ящике флагмана. Ты хоть представляешь, сколько коллекционеры отвалят за такую штуку? Мы сможем купить настоящий корабль, Роджер. С настоящими подушками на креслах и работающим гальюном!
— Или мы можем красиво взорваться в процессе, — резонно заметил я.
— Стакан всегда наполовину пуст, да? Где твой дух авантюризма, Капитан Самоделкин?
Я бросил взгляд на датчик топлива. Стрелка обнимала отметку «Е» с такой страстью, будто они были молодоженами в медовый месяц. Во время хода, маневровые дюзы постреливали и кашляли, как заядлый курильщик после марафона, а основной реактор начал издавать запах, подозрительно напоминающий сгоревший тостер. Я вывел меню управления питанием и решительно перетащил ползунки освещения кабины и внутреннего обогрева на нулевую отметку. Тьма сгустилась, и единственным светом в кабине остался призрачный зеленый пульс загадочного сигнала и мягкое сияние цифровых волос Мири.
Энергосбережение активировано. Добро пожаловать на темную сторону, печенек не будет.
Я почувствовал, как холод мгновенно начал пробираться под комбинезон. Без обогревателей «Жаворонок» превращался в гигантский морозильник, но мне нужен был каждый свободный ватт для поискового сканера, если я хотел найти хоть какую-то щель в чреве «Левиафана» и не размазаться по его броне.
— Ладно, Мири. Найди мне вход. — я стиснул зубы, ощущая, как корабль вибрирует, когда поисковый луч начал ощупывать массивный корпус перед нами.
— Сканирую… — Ее глаза на мгновение стали абсолютно белыми, отражая потоки кода. — Есть! Третья палуба, правый борт. Там пролом в районе главных ангарных ворот. Будет тесно даже для такого худосочного корыта, как наше, но, если ты не будешь чихать в процессе, мы можем проскользнуть.
— «Худосочного»? Я предпочитаю термин «аэродинамически оптимизированный», — парировал я, вцепляясь в рычаги управления.
Я проверил уровень кислорода на наручном дисплее. Двадцать минут. Не совсем похоже на расслабленный отпуск на курортах Кассиопеи, но вполне достаточно для быстрого налета, если Вселенная решит на пару минут перестать быть стервой. Я потуже затянул ремни своего скафандра, чувствуя, как усиленная ткань впивается в плечи. Это был тот самый момент, когда мальчики превращаются в мужчин, или, в моем случае, когда везучие идиоты превращаются в очень холодные трупы. Я сделал глубокий вдох переработанного, слегка несвежего воздуха и плавно толкнул рычаг тяги вперед.
Пан или пропал. Скорее всего, конечно, пропал, но надежда все равно умрет позже.
«Жаворонок» издал протяжный стон, когда мы начали движение к «Левиафану». Массивная структура нависала над нами, гора мертвого металла, которая, казалось, поглощала даже слабый свет далеких звезд.
— Сигнал усиливается, Роджер. — Голос Мири прозвучал прямо у меня в шлеме, интимно и серьезно. — Он определенно ждет ответа. Я инициировала пассивное рукопожатие. Судя по всему, система приняла нас за ремонтный буксир образца 2250 года.
— Отлично. Пусть и дальше так думает, — я направил нос корабля в зияющую черную пасть ангара. — Если что-то шевельнется, говори. Если что-то мигнет, говори. Если увидишь свет в конце туннеля, скажи мне, что это не поезд.
— Принято, Роджер. Пойдем искать наше состояние, пока нас не съели призраки прошлого.
«Жаворонок-4» жалобно скрипел всеми своими суставами из дешевого сплава, пока я направлял его нос в черную пасть «Левиафана». Огромный линкор, похожий на скелет доисторического кита, сожравшего слишком много гвоздей, нависал надо мной, обещая либо кучу бабла, либо очень эффектную смерть в полной темноте.
Я осторожно втиснул «Жаворонок» в рваную рану на боку гиганта. Скрежет металла об металл был таким громким, что у меня заныли зубы, а индикатор целостности корпуса выдал серию нецензурных предупреждений. Мы замерли в тесном пространстве между палубами, окруженные переплетенными кишками кабелей и обломками переборок.
— Приехали, конечная станция «Склеп на колесиках», — проворчал я, отстегивая ремни.
Я потянулся к полке с инструментами и вытащил тяжелый, пахнущий машинным маслом плазменный резак марки «Ишимура». Эта штука была старше меня, но резала сталь так, будто это был теплый маргарин. Модель СМ-01, настоящий раритет с ручной подстройкой фокусирующей линзы и усиленным магнитным стабилизатором дуги. Я проверил герметичность стыков
