Бездушный - Kornyal Walden

Это было очень щедро с моей стороны. Я даже сам подивился. Ведь по пути обратно к костру не собирался отдавать им более трети.

— Э-э… гм. Как скажешь! — с некоторым замешательством произнес Киаварн.

— Так ты любишь жареное мясо? — догадался молодой воин, кажется, приятель Дика.

— Да. Люблю. И копченое тоже. А еще мясную похлебку. И жареные пироги с зайчатиной и олениной, — перечислил я. — А еще черничный пирог. Его я люблю больше всего, но сейчас еще не сезон. Когда черника появится, я обязательно найду, где она растет, чтобы вы смогли его для меня приготовить.

Воины переглянулись между собой. Даже маг был поражен.

— Эй, похоже, ты путаешь нас с поварами, парень! — проворчал один из наемников. — Лично я понятия не имею, как готовить черничный пирог! Если хочешь его получить, то тебе стоило присоединиться к группе поваров, а не наемников!

Он был крепкий и приземистый, подобно невысокому, но мощному дереву. С огромными ручищами и двумя широкими секирами за спиной. Воины дружно рассмеялись шутке своего товарища. Даже Киаварн едва сдержал улыбку.

— В чем-то Тильзан прав, — признал он. — Тут мало специалистов по готовке. Если дежурный по котелку всю команду не отравит, то он уже считается отличным поваром!

— Ага! Тебе стоило остаться в таверне, если так хотел вкусно пожрать! — насмешливо сказал Дик.

Я раздраженно зашипел, крутанувшись вокруг своей оси.

— Но повар в таверне умеет делать всего несколько блюд! И в той деревушке ограниченное количество ингредиентов! — прорычал я. — А я хочу попробовать все, что есть вкусного в человеческом мире!

Не говоря уж о том, что мне никто не предлагал там остаться и помогать на кухне. Единственным, кто не испугался меня, был Киаварн.

— Вот умора! Нам достался самый настоящий шоргот- обжора! — хмыкнул один из солдат устроившихся возле костра.

Внезапно я ощутил, что мне не нравится их тон. Насмешливо… пренебрежительный? Я никак не мог уловить, что означает «пренебрежение» и другие похожие слова, типа «стыда», что пыталась объяснить мне Лайла. Но теперь, кажется, понял. Я запросто мог разорвать пополам большинство присутствующих! Но люди смеялись надо мной. Словно позабыв об этом!

— А ты и, правда, чудной, шоргот! — задумчиво произнес маг, поднявшись на ноги. — Подобного тебе я еще не встречал…. Ну и кто из вас бездельников поможет мне сготовить эту тушу?

Обидный смех и голоса оборвались. Киаварн улыбнулся в усы, глядя, как Дик и Тильзан помогают магу приладить оленью тушу над костром.

— Это потому, что у меня есть душа! — объяснил я магу, пока тот возился с моей добычей, посыпая ее приправами из маленького мешочка.

Малройд ответил изумленным взглядом. Он даже открыл, было, рот, видимо, чтобы поинтересоваться, как мне удалось раздобыть подобную редкость. Но беззвучно его закрыл и сосредоточился на оленьей туше.

— Не обижайся на парней, — попросил подошедший Киаварн. — Им только дай позубоскалить над кем-нибудь. Но товарищи они надежные… Просто им нужно время, чтобы привыкнуть к тебе.

— Тогда они смогут смотреть на меня… как на человека? — я сам был удивлен своему вопросу не меньше, чем Киаварн.

На самом деле, я хотел ему сказать, что передумал и желаю получить не половину, а две трети от туши. Глава наемников долго молчал.

— Не знаю! — сказал он. — Но, думаю, однажды, они смогут смотреть на тебя, как на одного из нас. Здесь не все люди, в конце, концов. Дик вот эльф. А Тильзан — полукровка.

Я посмотрел на Дика и Тильзана. Затем остальных людей, что собрались вокруг костра в предвкушении сытного ужина.

— Не вижу разницы! — признал я спустя некоторое время. — Между Диком, Тильзаном и остальными. А между вами и собой вижу.

Киаварн вздохнул.

— Угораздило же тебя уродиться шорготом, парень! — проговорил он, на мгновение коснувшись моей головы почти так, как это делала Лайла.

Мне не понравилась подобная фамильярность со стороны наемника, и я стряхнул его руку. Но при этом испытал… легкое сожаление. «А кем еще я мог родиться⁈» — с недоумением подумал я, свернувшись клубком неподалеку от костра. — «Я же шоргот!».

Утром меня разбудил шорох. Верный своей привычке, спал я не возле потухшего костра, как остальные наемники, а отдельно, заползши под большую корягу в специально вырытом для этого углублении. Шорготы попросту не способны уснуть, когда рядом есть другое живое существо. Исключением являются разве что совсем малые детеныши и наши самки в тот период, когда о них заботятся. Как вообще можно уснуть, когда рядом есть кто-то, способный тебя убить⁈ Признаться, поначалу я не понимал, почему люди живут друг с другом, сколько Лайла ни объясняла. Ну, то есть, да, для защиты. От зверей там или других групп людей. Но ночевать вместе под одной крышей⁈ Откуда ты знаешь, что на тебя не нападут, пока спишь⁈ Такие вопросы поначалу ставили маленькую Лайлу в тупик, а потом, с возрастом, она стала отвечать на них заливистым смехом.

«Неужели ты думаешь, что я бы на тебя когда-нибудь напала, Даммар⁈» — спросила она однажды, сверкая лучащимися синими глазами.

Я не знал, что ответить. Любой другой шоргот знал бы, а я нет. Как будто два мира схлестнулись внутри меня. Шорготский и человеческий. К счастью, Лайле не требовался ответ. Так и не дождавшись его, она продолжила заливисто хохотать.

Но это определенно была не Лайла. Она осталась дома, с семьей. Я открыл глаза, прислушиваясь к доносившемуся шороху приближавшихся шагов. Это был нехороший шорох. Кто бы ни направлялся к моему укрытию, он делал это бесшумно, крадучись. Словно шоргота можно провести подобным трюком! Я способен услышать, как другой шоргот подползает на расстоянии не одной сотни метров! А людей, между прочим, две дурацких ноги, которыми они грохочут, стоит им сделать хотя бы шаг!

Я резко взвился, встав почти вертикально. Навис над оторопевшим Диком. Побелев, как снег, парень испуганно отшатнулся от меня. На мгновение мне показалось, что что-то блеснуло в его руке, но лучник предусмотрительно спрятал это в длинном рукаве своей синей рубахи.

— Доброе утром! — невозмутимо произнес я, глядя в лицо пятящемуся Дику. — Что ты хотел, лучник?

Этот меня Лайла научила. Как быть вежливым. Когда не знаешь, что надо сказать, но сказать надо — здоровайся. Еще можно спросить о самочувствии и