Пиратобой - Эл Лекс
«Здесь»…
Вот вроде само собой словно проскочило, а, если задуматься, то окажется, что ни фига не само собой. Можно, конечно, до последнего цепляться за мысль, что я нахожусь все еще в своем родном мире, и меня просто… Не знаю, отбросило во времени далеко назад…
Только вот я не припомню чтобы хоть когда-то в истории моей планеты людям выдавались навыки типа «акулы».
— Ну и… Корыто… — уже тише повторил я, снова обводя корабль взглядом, но уже совершенно другим.
— Молодой человек, вам следовало бы проявлять больше уважения к кораблю, который вас спас! — раздался из-за спины глубокий и сильный, но с нотками насмешливости, голос. — И к его капитану, само собой!
Я обернулся и увидел капитана «Бекаса» собственной персоной. Никем иным этот человек быть просто не мог — весь его внешний вид просто кричал о его статусе и звании. Слегка потрепанная, явно видавшая виды, но чистая и опрятная белая рубашка с длинными рукавами, темно-синие брюки и фуражка, чуть сдвинутая набок на манер берета, а в зубах — мундштук тонкой и длинной трубки, наподобие той, что курили индейцы на картинках в учебнике истории. Капитан отличался приличным ростом — выше меня на половину головы, — и изрядной худобой, словно он решил сэкономить и не нанимал кока в экипаж ни в этот рейс, ни в предыдущие.
— Капитан Сигмунд Бофор, к вашим услугам. — он протянул мне руку, и я автоматически протянул в ответ свою.
И только в последний момент обратил внимание, что протянул он ее как-то странно. Ладонь его была не раскрыта, как обычно подают для рукопожатия, а наоборот — все пальцы собраны в кулак и только указательный торчит, будто капитан пытался обратить мои внимание на то, что у меня развязаны несуществующие шнурки.
Так, секунду.
Я поднял собственный указательный палец к носу и внимательно его осмотрел. Ну точно — именно на нем располагается метка ультрамарина. Получается, капитан протянул мне не просто руку, но тоже свою метку? У них тут так принято?
Опять «у них»… Ну, похоже, действительно «у них», ничего не попишешь. Слыхал я про разные ритуалы приветствия, не знаю откуда и когда, но слыхал, но вот что-то не помню чтобы среди них было «потрясти друг друга за пальцы».
— О… — капитан неожиданно смутился от моих действий. — Ты планктон, да? Извини…
— Да. Нет. Не знаю. — я пожал плечами. — Что имеется в виду под планктоном?
— Ну, так называют тех, у кого нет системы. Немного обидно, но суть отражает отлично. — капитан нахмурился. — Я думал, все это знают.
— Я не знал. — я показал ему палец. — И система у меня есть, если речь идет об этом.
— Об этом, об этом. — капитан важно закивал и присмотрелся повнимательнее к моему пальцу.
И охнул, словно ему на ногу прилетела пудовая гиря:
— У тебя ультра⁈
— Ультра что? — не понял я. — Ультрамарин? Да, а что?
Вместо ответа капитан тоже поднял свой палец и показал его мне. У него на коже тоже красовалась метка системы, вот только не совсем такая же, как у меня. Его двенадцатиконечная звезда не была вписана в окружность.
— Понятно. — я кивнул. — Нет, непонятно. Что это значит?
— Так… — капитан оглянулся так нервно, словно боялся, что у него за спиной уже заносит кинжал наемный убийца, которому приказали ликвидировать капитана и забрать у него самую большую ценность этого мира — меня.
— Так… — повторил он, возвращая взгляд ко мне. — Идем… те-ка в мою каюту. Там и поговорим. Заодно подберем какую-нибудь одежду.
Вот эта мысль мне уже пришлась по душе. На палубе, конечно, трудились одни лишь мужики, и стесняться, в общем-то, некого, но это не повод сверкать голым задом на всю округу.
Капитан провел меня в надстройку корабля, после чего по сваренной из стальных полос крутой лестнице (ее ступени больно врезались в голые ступни) мы спустились еще на уровень ниже, и оказались в каюте капитана. Ничем другим это место просто не могло быть, слишком уж тут было… «капитаново». Небольшая уютная комнатушка с деревянными стенами, от которых даже пахло будто бы свежей древесиной. Стол по центру завален какими-то бумагами, среди которых отчетливо проглядывают уголки морских карт, придавленных, чтобы не скручивались обратно, широкой стеклянной пепельницей. Два грубых деревянных стула, шкаф в углу, из приоткрытой дверцы которого кокетливо выглядывает темно-синий, под цвет капитанских брюк, китель, и массивный медный барометр на стене, такой огромный, что, право, так и подмывало спросить, почему корабль не кренит на этот борт.
Большое окно в стене каюты, совсем не похожее на маленький иллюминатор, закрытый поликарбонатом, пропускало достаточно света внутрь, но я все равно приметил простенькую, на две лампочки, люстру под потолком. Причем лампочки в ней были под стать всеми остальному — не то что о светодиодах, даже о приемлемых размерах речи-то не шло! Эти лампочки были размером со взрослого индюка, я даже будто бы видел витки спиралей в них, хоть нас и разделяло метров пять, не меньше!
Капитан первым делом распахнул шкаф и принялся копаться в нем. Через минуту он развернулся, протягивая мне простенькую повседневную одежду — шерстяной свитер такой крупной вязки, что между нитями можно было палец просунуть, холщовые брюки и высокие, по середину голени, ботинки. Не армани, конечно, но за неимением горничной, как говорится…
Я быстро оделся, и капитан, уже успевший навести небольшой порядок на своем столе, с намеком во взгляде поднял бутылку темно-зеленого стекла:
— Выпьете? Для согрева, так сказать.
Пить не хотелось, да и свитер согрел получше любого алкоголя, поэтому я лишь отрицательно покачал головой.
— Ну а я выпью с вашего позволения. — с облегчением вздохнул капитан и нацедил себе в стеклянный бокал прозрачной жидкости на два пальца. Махнул их, с громким стуком поставил стакан на стол, зажмурился и быстро-быстро затянулся своей трубкой, я даже услышал, как в ней затрещал табак.
— Вы уж извините. — произнес он, выпуская целое облако сизого дыма с ароматом вишни. — Все же не каждый раз вылавливаешь из океана живого человека, да еще и с меткой ультрамарина. Нервы сдали, каюсь…
От меня не могло укрыться, как резко он поменял свое поведение, едва только увидел мою метку, это даже слепой бы заметил. И сейчас, по сути, была кульминация этого изменения.
— Ничего страшного,
