Тренировочный День 13 - Виталий Хонихоев
— Конечно правильно. — кивает Лиля: — мне Витька разрешил. Сперва запретил, а потом разрешил.
— Как это? — не поняла Арина.
— В тот раз, когда Лиля тебе в лицо на матче засветила, несколько раз подряд — я с ней беседу имел. — вздыхает Виктор: — поскольку иные аргументы не действовали, то просто запретил ей игроков на площадке калечить. Надо было, конечно, подробнее тебе объяснить, что прямо в лицо не стоит… знаешь какая скорость у твоего мяча? Ты так и убить человека можешь, поосторожнее с этим. Это ж не бокс, чтобы о тебе слава пошла как об «убийце на корте».
— А… не понимаю. — останавливается Арина: — получается ты только тогда ей запретил людей на площадке калечить, а раньше она что? Как? То есть ей же раньше не запрещали!
— А раньше необходимости не было. — отвечает Виктор и разводит руками: — это только ты, Арин, ей под кожу умудрилась так влезть, что она на тебя серьезно отреагировала. Знаешь анекдот про мальчика в английской семье?
— Только на меня… — Арина опускает сумку на бетонный пол и смотрит на Лилю. На лице у нее появляется неуверенная улыбка: — в смысле только на меня? То есть… Лилька раньше никого и никогда…
— В школе. — говорит Лиля: — давным-давно. А что за анекдот?
— Ступай переодеваться. — говорит Виктор: — анекдот потом по дороге расскажу.
— Ну вот. — огорчается девушка и исчезает за дверью с надписью «Женская раздевалка». Виктор смотрит на Арину.
— Не пойдешь за ней? — спрашивает он: — обычно всегда…
— Виктор Борисович! А это правда, что она… — щеки у Арины вспыхивают и она отворачивается: — ну, только со мной…
— Только с тобой. — кивает он: — наверное сейчас можно добавить в список и эту Кляйн… если выживет.
— Немка не в счет! — говорит Арина: — она задавака и холодная как селедка в банке! И вообще, у нас с Лилькой все по-настоящему, а этой Кляйн так и надо! Меня она три раза била, и я вставала каждый раз! А эта Кляйн от одного раза улетела!
— А это напоминает мне уже совсем другой анекдот. Едет как-то паренек современный в трамвае, ну знаешь из этих новомодных хиппи — волосы длинные, крашенные, сережка в ухе, сзади и не разберешь то ли парень, то ли девушка… и вот одна бабуся ему в спину говорит «девушка, передайте за проезд», а он такой эдак высокомерно «я не девушка!», даже не повернувшись. Ну бабуся на него смотрела и говорит — «Ну и нашла чем гордиться!». Это я про тебя, Арина.
— Мы с Лилькой — соперницы по жизни! — не слушает его Арина: — во всем! И я даже побеждаю! В волейболе так точно я не хуже! И дома у меня убрано! И… готовить я не умею, но научусь… О! Вчера вечером паззлы складывали, так у нее совсем ничего не получалось! Ну и что, что она Моцарт, у меня все получится! Через упорный труд!
— Так у тебя и так все хорошо, тебя к себе команды из высшей лиги приглашают, про тебя в том году журналы писали. — говорит Виктор: — нашла над чем огорчаться. Ни с кем себя не сравнивай, ты у нас уникальная.
— Да, вам-то легко говорить! А Лилька — еще уникальнее!
— Ну… — вздыхает Виктор и чешет в затылке: — тут я с тобой спорить не стану. Там уж уникальнее некуда.
— Вот! Вот! И… — Арина прерывается, потому что в полутемном и прохладном коридоре отчетливо слышны шаги, не просто шаги, а цокот каблуков — цок-цок-цок. Словно породистый конь-иноходец подковами по бетонному полу.
— Вот вы где. — к ним подошла Илзе Карловна, женщина, которая вчера привезла грунтовые кроссовки и разговаривала с Виктором на кухне: — правильно сделали что ушли. Там сейчас черте-что творится. Лиля в раздевалке? Надо бы нам отсюда уходить по-тихому… пока не поймали.
— Кто? — моргает Арина и ее лицо освещается догадкой: — немка умерла⁈ Милиция за нами гонится⁈
— Что? Нет. — Илзе отрицательно мотает головой из стороны в сторону: — откуда такие мысли⁈ Нет, с Кляйн все в порядке… насколько это возможно после такой травмы. Стервятники сейчас налетят… на турнире полно журналистов, нам надо сперва позицию выработать, а уже потом к прессе выходить, неподготовленными мы только общественное мнение против себя повернем.
— «Нам»? — вопросительно поднимает бровь Виктор.
— Нам. — твердо говорит Илзе: — Теплицкий от нее уже отрекся. Его только что поймали, и он сказал, что знать ничего не знает и что его «из министерства попросили». Борю конечно можно понять, но… — она качает головой: — как был тряпкой, так и остался. Неудивительно что Галина от него ушла…
— Галина? — хмурится Арина.
— Не обращай внимания. — машет рукой Илзе: — это так… не связано с темой обсуждения. — она поворачивается к Виктору: — кажется я начала понимать ваши опасения, Виктор. Девочка далеко не так проста… но я все еще могу сделать из нее чемпионку. У нее невероятное чувство мяча, понимаете? Я следила за ней, она намеренно ударила Кляйн в лицо.
— И чего? — вызывающе выступает вперед Арина: — так ей и надо! Она первая начала!
— Вы не понимаете… — морщится Илзе Карловна: — Кляйн била ей в корпус, в силуэт. Потому что попасть точно с помощью теннисного мяча сложно, это вам не снайперская винтовка. А Лиля попала точно куда хотела. Сейчас федерация решает, что с этим делать, а нам нужно исчезнуть со стадиона как можно скорее, потому что ваша одаренная девочка вполне может своими словами еще и масла в огонь плеснуть.
— Лилька может мячом бутылки с головы сшибать. — говорит Арина: — мы в Ташкенте пробовали…
— Она бы промахнулась, ты бы без глаза осталась. Или с синяком как у Кляйн сейчас… — ворчит Виктор: — что за ребячество…
— Вот и я! — появляется Лиля, которая успела переодеться: — на ВДНХ! Поехали на ВДНХ! И анекдот, Вить! С тебя анекдот про английского мальчика, я не забыла!
— … в одной английской семье был мальчик. И он не разговаривал, то есть совсем. И вот когда ему исполнилось шестнадцать…
* *
