Сердце шторма - Рая Арран
— И косы позаплетать, у вас такая грива красивая. Я уже придумала, как еще лучше сделать, — Вера показала рисунок, на котором был изображен неказистый лев с розовой гривой.
— Нет, даже не думай, я не позволю марать себя краской, — Педру пошел к особняку.
— А остальное позволите?
— Посмотрим…
Дети шли рядом, наперебой упрашивая ментора поиграть и осыпая восторженными комплиментами. Да, у него красивая грива, да у него большие крылья. А еще больше когти и зубы! Педру оскалился и высвободил силу, дети отскочили в сторону и замерли. Так-то лучше.
— А вы сильный, — первой пришла в себя Вера. — А как вы это делаете, ведь личин нет, вы же обычно не ощущаетесь как див. Когда в истинной форме.
— Силой можно управлять и не меняя личин.
— А покажите еще!
— Вы невыносимы, — картинно нахмурился Педру. Хотя понимал, что все он и покажет, и расскажет, потому что ни с чем не спутает этот блеск в глазах юных колдунов, готовых слушать и впитывать в свои маленькие головы его мудрость. — Идемте, — ментор поманил детей, и они тут же оказались у него под руками, он потрепал их по волосам, — будет вам и лев, и грива, если поймаете.
— Ура! — Они потянули его в парк, чуть не отрывая рукава от рубашки.
— Но если провалите задание, очень сильно пожалеете… — начал он на ходу придумывать новую пугалку и сам чуть не прикусил язык.
В парке под желтеющей липой сидел император Пустоши и сверлил немигающим взглядом всю компанию.
«Что вы здесь делаете, светлейший сеньор?»
«То же что и ты, конселейру, наблюдаю за ласточками».
— Александр, давайте с нами! — позвал Миша. — Будет весело, ментор Педру всегда придумывает отличные игры!
— Это не игры. Это уроки.
— Я пока посмотрю, дитя. Хочу получше понять правила. Рассказывай, конселейру, что за игру ты затеял в этот раз?
Пока Педру изо всех сил старался сохранить лицо перед императором, Вера подлезла к нему со спины и нацепила на голову бантик.
В этот раз игра могла дорого стоить им обоим, и виноват в этом будет только он.
Потому что не остановился вовремя. Потому что не понял, как…
Иногда заходя в тупик в своих исследованиях и расчетах, Педру мысленно возвращался в ту роковую ночь и пытался выудить из помутненных солью и жаждой воспоминаний хоть что-то полезное. Сколько же крови он тогда вылакал? Кем стал для нее?
Он не мог вспомнить ничего, кроме поглощающего чувства вины. За то, что не проявил мягкости, а пошел до конца, как всегда, как со всеми. За то, что бросил в шторм, решив, что ее сил хватит, что он удержит, преподаст урок. Вместо того, чтобы просто выслушать и помочь. За то, что чуть не убил… И даже не сразу понял это, разгоряченный волнами и ветром. Только когда Вера упала лицом в песок и не смогла подняться, Педру вгляделся в ее силу по-настоящему, увидел разорванные линии и потухающую сеть, тянувшую последние жизненные силы. И бросился спасать, сам продрогший от воды и раненый серебром. Рискующий позавтракать ученицей в помутнении разума. Чародейские знаки. Кровавое марево перед глазами и единственная мысль, не дающая забыться. Он не следил за тем, сколько времени просидел, склонившись над неподвижным телом, не думал сколько уже выпил крови, когда услышал слова заклинания, произнесенные тихим шепотом. Казалось, все произошло быстро. Пара капель и пара мгновений, и он рванулся, сбрасывая слабую связку, усилием воли возвращая себе человеческий облик. Холодные пальцы, вцепившиеся в волосы, испуганный горящий взгляд, последний порыв перед потерей сознания и совершенный шок. Соль в открытых ранах и серебряный жар в крови.
«Скажите, что меня спасло чародейство».
«Может, отчасти…»
Александр смотрел с большой долей скепсиса, когда Педру рассказывал про риск, но это была чистая правда. Вернувшись в свою Академию, ментор долго стоял перед собором Санта-Круш, смотрел на изрезанные рельефами стены и думал, что таинственный Бог, наверное, очень любит эту маленькую девочку. Слишком много факторов должно было совпасть, чтобы промах наставника не привел ученицу к гибели. От ее силы и вовремя пробудившейся природы до его внутреннего контроля.
Случившееся было ошибкой с самого начала. Его ошибкой. Но даже из нее он смог извлечь пользу. И возможности. Еще тогда, когда по следу оборванной связи, раскопал суть оружия Веры и начал учить. И потом, когда подросшая и окрепшая девушка вдруг вытащила из рукава несколько неожиданных козырей. Педру порадовался тому, как все складывалось. Тому, что чувство вины, вспыхнувшее было вместе со связью, перерастает в уверенность, азарт и согласие. Ведь получилось бы даже лучше, чем она хотела. Не только теория, но практика в безопасных условиях.
И вдруг… вмешательство Демона, и снова все не по плану. И снова страх. И вина. Жесткая, болезненная. За то, что не от всего он сможет защитить. За то, что сам бросает в огонь. За то, что, даже имея желание, не сможет разорвать связь.
За то, что игнорирует влюбленные взгляды, учит не следовать за эмоциями, а сам использует любую возможность, чтобы прикоснуться. И даже не пытается отрицать, что ему нравится чувствовать ее силу, доверие и любовь. Связь дает такую возможность, и даже яд серебра не отвращает, а, наоборот, добавляет остроты ощущений. Вера все больше напоминала Педру вино, что таит в себе невообразимый букет вкусовых сочетаний и с годами становится все крепче и слаще.
Каждый раз соприкасаясь с ней, он наслаждался разливающимся по телу жаром, почти ощутимым вкусом крови на языке и опьяняющей эйфорией. Но не терял голову и контроль, как если бы позволил себе напиться. Серебро ее оружия пьянило и отрезвляло одновременно, заставляло бороться и прилагать усилия, чтобы растворить силу в себе, а не раствориться в ней самому. А за серебром, если подойти еще ближе и задержать прикосновение чуть дольше, можно было найти саму суть колдуньи, насквозь пропахшую морем и солью, услышать сердце, бьющиеся шумным прибоем, увидеть… свое отражение…
— Pequena menina tola e grande gatinho tolo*. — Он коснулся бантика, и тот маятником закачался на резной ручке. Какое-то время Педру наблюдал за ним, пока не почувствовал резкий холод в руках. Оружие. Вера вступила в бой.
Он оказался над ней почти мгновенно, с крыши наблюдая за странной картиной, развернувшейся у ворот ботанического сада. Вера стояла посреди улицы, вскинув руки, а перед ней, миролюбиво выставив вперед ладони, замер Диогу.
— Вы что, у Педру понабрались?! Со спины подкрадываться?
— И в мыслях не
