Сталь и Кровь - Иван Валерьевич Оченков

— Александр Сергеевич, ты если хочешь что-то сказать, то говори прямо, а не виляй, как маркитантская лодка в Неаполе.

— Как вам будет угодно, — поджал губы бывший морской министр. — Эти господа недовольны и готовы на крайние меры. Пока что мне с большим трудом удается удерживать их от опрометчивых поступков, но…

— Они составили заговор?

— Пока нет, но ситуация может измениться. Они ждут визита государя в Москву, чтобы выразить ему свои чувства. В самых верноподданнических выражениях, разумеется. Но если он не прислушается…

— Конкретное что-нибудь есть?

— Позвольте презентовать вам один документ. Это, некоторым образом, расшифровка стенограммы одного приватного разговора между весьма влиятельными людьми. Поверьте, раздобыть ее было совсем не просто…

— Ну, давай…

— Хочу сразу предупредить, — заторопился князь, — что в целях сохранения тайны имена участников разговора скрыты буквами.

— Конспигация? — сграссировал я на манер еще не родившегося политического деятеля, но мой собеседник, разумеется, не смог оценить иронии.

— Она самая, ваше высочество. А потому прошу сохранить нашу встречу в тайне.

В отличие от обычных документов, с коими мне постоянно приходилось иметь дело, эти листы были написаны на обычной (не гербовой) бумаге, убористым почерком без излишних завитушек, которыми любят украшать свою работу переписчики в присутствиях.

N: — Господа, да неужто мы стерпим такое надругательство над освященными столетиями вольностями и правами благородного сословия? Нашим родам тысяча лет, мы ведем происхождение от Рюрика, Гедемина и великих бояр времен Даниила Александровича Московского. Кто такие Романовы-Гольштейны перед нами?

— Даже так? — иронически посмотрел я на князя, ведущего свой род от торговавшего в юности пирогами денщика моего прапрадеда.

— Мериться родовой честью — давняя традиция московских бояр, — презрительно усмехнулся тот. — Вы читайте дальше, там не менее любопытно!

М: — Давно ли лучшие сыны России остановили тиранию Павла Петровича? Сейчас самое время о том вспомнить, благо и Европа с нами безраздельно. Английский посол на днях очень тонко заметил, что у нас готовится мужицкая революция и главным ее зачинателем является Черный Принц.

К: — Каков бы ни был наш Коко, а все же решение принимает сам император. Александр излишне увлекся преобразованиями, отвернулся от лучших и вернейших престолу людей. Нет, если и пытаться все разом покончить, то следует избавиться от царя…

М: — Опомнитесь, граф. Надобно или разом от обоих избавляться, или вы своими руками приведете Константина к власти. Он ведь официальный регент. И что он будет делать, получив власть? Вам о судьбе генерала Кирьякова рассказать?

К: — Нет нужды, я прекрасно осведомлен о сем анекдоте. Это просто пугалка, придуманная самим великим князем для устрашения аристократии.

N: — Не могу согласиться с вами, граф. Дело самое настоящее. И убил Константин Николаевич его лично из револьвера. С одного выстрела отправил к праотцам… Рука у него верная…

М: — И что же вы предлагаете, просто смотреть на то, как нас грабят и лишают всякой будущности? Вы хоть понимаете, какова интрига? У нас разом отнимут и крепостных, и половину земли, и лишат всяких выкупных платежей! Каково?

К: — Знаю, я читал проект манифеста. Но что же делать? Повторюсь, устранить государя — худшее решение. А обоих разом не выйдет. Да и учтите. В Зимний дворец и в Петергоф проникнуть нетрудно. Есть и верные люди из гвардии, но вот с Константином все много сложнее. Он усилил охрану. В Мраморный дворец не пройти. Всюду посты из морских пехотинцев, по большей части — ветеранов, награжденных Георгиями и Аландскими крестами. И их верность великому князю сродни религиозному чувству. Они и без приказа будут стрелять при любой угрозе своему кумиру.

К: — Если путь заговорщиков для нас недоступен, что остается?

N: — Нужно договариваться с Александром. Выторговать условия, добиться отмены большей части долгов и закладных на землю, вытребовать гарантий и льготных кредитов, а того лучше добиться от царя создания железнодорожных концессий под гарантии правительства для нас. Получим доступ к миллионам. Чем плохо?

М: — Желаете уподобиться графу де Морни?

N: — Чем же плох этот пример? Помилуйте, но Морни купается в золоте.

— Что ж, — задумчиво проговорил я, покончив с чтением. — Ты знаешь, чьи имена скрыты под буквами?

— Разумеется. Но прошу пока вашего дозволения оставить их в тайне.

— Хитришь, князь, — поморщился я. — Ну да будь по-твоему.

Если честно, по отдельности ни этот старый интриган, ни дражайшая тетушка меня не убедили. Но вот то, что столь разные люди практически одновременно предупредили меня о грядущих неприятностях… Вспомнились предки, несчастные Петр III и его сын Павел, которых тоже предупреждали о заговоре, но они не прислушались.

— Беклемишева ко мне! — приказал я.

Дождавшись жандарма, я молча сунул ему полученные от князя листки и подождал, пока он их не прочтет.

— Что скажешь?

— Весьма странный документ, — осторожно ответил тот.

— Думаешь, подделка?

— Нет. Скорее компиляция из нескольких источников, не слишком искусно собранная в одном тексте.

— Что ты имеешь в виду?

— Очевидно, Московский губернатор действительно знает о заговоре, а возможно и участвует в нем. И кое-какие разговоры записывает, а здесь собраны наиболее компрометирующие участников фразы.

— Откуда ты знаешь, что это от Меншикова?… Ах, да, увидел в журнале посещений его имя.

— Точно так-с, — бесстрастно отозвался жандарм. — А еще потому, что разговоры в Петербурге куда более радикальны. Здесь уже никто не поминает Кирьякова, зато…

— Что?

— Боюсь, что есть люди, которые связали отъезд вашего высочества с известными вам несчастными случаями.

— И кто же у нас такой умный?

— В первую очередь лорд Кимберли. Не знаю, сам ли он сопоставил факты, или ему подсказали из Лондона, но именно он сообщил об этом графу фон Баранову.

— Хреново. И что же они собираются делать?

— Уже делают. На вас готовится новое покушение.

— И ты так спокойно об этом говоришь?

— Пока ситуация под контролем. Но дело очень деликатное.

— Это еще почему?

— Константин Николаевич, — тщательно подбирая слова начал Беклемишев. — Вы хорошо знаете окружение вашей невесты?

— Что⁈

— Дайте мне минуту, и я все объясню.

— Уж постарайся!

— Вам ведь известна девичья фамилия вашей будущей тещи?

— Яковлева.

— А каких еще Яковлевых вы знаете?

— Перестать говорить загадками!