Битва при Молодях - Даниил Сергеевич Калинин
Вспомнил Сергий и то, как дрожали его руки, когда перезаряжал пищаль, а вокруг по шмелиному гудели падающие стрелы…
Но то было другим, далеким, почти нереальным. За прошедшие двадцать лет многое переменилось… И если правление Иоанна Васильевича началось с успешных походов на Казань и Астрахань, с безпокоящих ударов царских судовых ратей да казаков по Крыму! И продолжилось рождением Московского царства и государева Судебника — то Ливонская война, так славно начавшаяся, обернулась затяжным противостоянием уже не с немцами, а с литовцами, ляхами и свеями.
В битвах с ними гибли русские ратники — во множестве гибли. И все больше стрельцов да детей боярских, да городовых казаков отправляли со степного порубежья на север… А крымские мурзы, сперва притихшие после налетов русских судовых ратей, пронюхали о том — и воспряли духом! Честолюбивый и гордый хан их Девлет-Гирей был последовательным врагом Иоанна Васильевича — впервые он собрал орду и погнал ее на Москву также двадцать зим назад, рассчитывая выручить казанцев. Но уперся в стойкую оборону туляков и бежал, едва прослышав о приближении царского войска…
Да и как не бежать, коли туляки своей смелой вылазкой прорвались к батареям татар — и захватили их пушки⁈
Спустя три года хан затеял еще один, и довольно большой поход на русскую землю (с налетом на пятигорских черкесов, союзников Иоанна IV!), но покрыл себя позором, не сумев одолеть впятеро уступающую ему рать воеводы Шереметева у села Судбищи.
Там, к слову, дрался и Гольтяев — уже возмужавший, крепкий воин. Впрочем, под натиском многократно превосходящих сил татар он бежал, как бежали и прочие… Но когда воевода Алексей Басманов, заменивший раненого Шереметева, бросил клич — стремясь остановить людей и встретить врага у засеки да обоза — Сергий одним из первых на него откликнулся, уведя за собой большую часть стрельцов десятка. И ведь отбили тогда татар! Отбили, несмотря на многократное превосходство врага — укрывшись за возами и высокими пнями деревьев, сваленных для засеки.
После Судбищ Сергий Гольтяев стал десятником…
Также без всякой для себя славы хан в осаждал и Рязань, и Болхов, не солоно хлебавши ходил на Астрахань вместе с турками. Коих татары и бросили в местных степях на погибель… Однако, если человек к чему-то очень сильно стремится и старается это «что-то» воплотить в жизнь, то у него рано или поздно «что-нибудь» и получится.
Собственно, о прошлом годе-то и «получилось»…
За годы Ливонской войны крепко ослабела оборона степного порубежья — о чем докладывал государю воевода Михаил Воротынский, возглавивший теперь «береговую службу». Но доложить-то он доложил, а вот исправить недостатки уже не успели… Да и хан поднабрался опыта после всех своих «позоров». Через Оку переправился под Перемышлем, затем через Угру — и уже после двинулся на Москву, разгромив по дороге слабую опричную рать… Да и то ведь сказать, каратели — но не воины! А вот Серпухов крымчаки обошли — ведь именно под Серпуховым татар и ждало главное царское войско.
Пришлось догонять ходких степняков — и ведь перегнали же ордынцев, успели войти в стольный град! Да только в ходе первых же столкновений с крымчаками загорелись посады — а уж там… Страшный пожар уничтожил город всего за несколько часов; погибли в огне и задохнулись от дыма многие ратники — включая воеводу большого полка Ивана Бельского. Сильно пострадали пушки, сгорел обоз, пали многие лошади… Это не говоря уже о страшной смерти тысяч горожан — также сгоревших, задохнувшихся или погибших в давках у ворот.
Хан не победил в бою царской рати — но та не могла уже преследовать ушедших из-под столицы татар, пограбивших рязанскую землю на обратном пути. Тысячи русских людей угнали в страшный татарский полон, где большая часть их сгинет… Хотя многие русские невольницы успеют дать приплод от крымчаков — и вот уже «тумы» с русской кровью, но исповедующие магометанскую веру и говорящие на татарском языке, зим через двадцать придут грабить Родину матерей!
Но то будет через двадцать зим — а татары вновь пошли на Москву уже сейчас…
Возгордился своей прошлой «победой» Девлет-Гирей, возжелал отнять себе Астрахань и Казань, возжелал возродить золотую орду — и дань от московитов! И вот, купцы, казаки донские да послы весь год привозили из Крыма страшные вести… К хану прибыли послы из Царьграда — султан возрадовался возможности поквитаться с московитами, и передал Девлет-Гирею перекопских янычар с артиллерией — а в крымских городах по его указу стали спешно собирать турецкое ополчение. Также к хану согласились присоединиться тысячи ногайских татар, кочующих между Доном и Днепром, Доном и Кубанью; откликнулись на зов Гирея и многие черкесы…
Конечно, и на Руси к походу крымской орды готовились серьезно. Ставший во главе берегового разряда, князь Михаил Воротынский наладил степную сторожевую службу с центрами в Путивле и Рыльске. Разъезды из детей боярских и казаков уходят далеко в степь — или же несут дозор вдоль береговой линии… Заодно выжигая траву по Муравскому шляху — и до самой порубежной Оки.
Обновили также и засеки, и покосившиеся тыны на валах — а броды перегородили плотными рядами надолбов…
Вот только ратников против татар на сей год выставили вдвое меньше. Сказались и потери прошлогоднего татарского набега, и не затихающая война с поляками да литовцами… И что самое страшное, царь уже не придет на помощь с большой ратью, спугнув Девлет-Гирея — как то было под Тулой и Судьбищами… Ибо некого уже приводить.
А потому князь Воротынский ныне разделил войско на четыре полка, пытаясь прикрыть ими все доступные для татар переправы. Согласно докладов степных сторож и казаков, хан ведет орду к Серпухову — и именно у Серпухова Михаил Иванович встал с большим «воеводским» полком. Самым многочисленным! Там и наемники немцы, и казаки атамана Михаила Черкашенина, там и подвижные укрепления «гуляй-города» — и большая часть русских пушек.
Солидное войско — не менее десяти тысяч ратных людей. У Судбищ, впрочем, у Шереметева было немногим меньше воев — но когда татары навалились
