Кредо сиротинушки - Квинтус Номен
— Ну, тут ты, пожалуй, прав. И учительницы нам к следующему лету тысяч сто умелых рабочих подготовят.
— Опять нет: они подготовят тех, кого можно будет учить, чтобы они рабочими еще через год-другой стали, и это осознавать весьма грустно. Но выше головы нам не прыгнуть…
— Грустно. Но я вот что хоте тебе сказать: ты с ребятами из ИМТУ не поговоришь? Они вроде что-то интересное про самолеты придумали…
— У нас таких придумщиков знаешь сколько? Со всеми говорить…
— А это не придумщики. Там профессор Жуковский воздухоплавательный кружок организовал, и они под его руководством всякие разработки ведут. Я им денег на такое выделил, вот они ко мне и пришли, сказали, что вроде что-то интересное придумали. То есть самолет новый придумали — но я-то в них вообще ничего не понимаю! Посмотри, а? А то они говорят, что за довольно небольшие деньги они могут организовать массовое производство машины, а она — по их словам — куда как лучше твоей «Лазоревки». Ну, для применения в военных целях лучше…
Самолет, предложенный группой молодых конструкторов, Сашу точно не потряс, но в целом он ему понравился. Причем понравился сразу из-за трех своих достоинств. И первое заключалось в том, что изготовить его можно было используя труд рабочих, обладающих самой минимальной квалификацией, а на некоторых этапах производства там вообще было предпочтительнее молодых женщин использовать. Потому что женщины в России чаще всего даже в курсах кройки и шитья не нуждались, их этому искусству еще в детстве матери обучали неплохо — а у самолета обшивка была большей частью именно тряпочная. Вторая причина фактически вытекала из первой, и самолет получался очень дешевым. Таким, что Саша впервые осознал, что «довоенная» (имея в виде войну Отечественную) максима о том, что «мотор составляет не меньше половины цены самолета» в общем-то верна: этот самолет (с двумя моторами) без моторов должен был обойтись дешевле, чем один-единственный мотор для него. Еще самолет получился очень простым в управлении: Николай Егорович разработал схему биплана такую, что самолет не сваливался в штопор, скорость взлета и посадки была у него невелика — и при этом он мог летать со скоростью чуть меньше двух сотен километров в час. Но главным достоинством нового самолета ИМТУ заключалось в том, что в носовой кабине стрелка можно было поставить пулемет, из которого этот стрелок мог стрелять не только «прямо по курсу» — а это превращало его в очень даже неплохой истребитель. Очень неплохой: патронов самолетик позволял с собой брать чуть ли не тысячу штук, а самолет в «экономичном» барражирующем режиме мог летать часа три подряд…
Моторы эта теплая компания использовала уже в производстве отработанные: старой модели, разработанных для первой версии «Гаички» — а у них мало что ресурс до капремонта составлял почти пятьсот часов, так еще и на складах армии их было запасено несколько тысяч. Так что Саша, вообще не задумываясь, выделил им запрашиваемые пятьдесят тысяч рублей и пообещал выдать еще столько, сколько потребуется: парни-то пообещали не только начать производство «еще осенью», но и согласились «за эти же деньги» и школу летчиков рядом с заводом учредить. Правда, Саша, услышав эту фразу, про себя посмеялся: согласно представленной ему смете денег хватало только на приобретение нужных для производства станков, а все остальное товарищи «воздухоплаватели» намеревались собрать в своем училище по подписке. И строить все они собрались на выделенной ИМТУ под разные вспомогательные хозяйства территории неподалеку от Москвы.
Но Саша, посмеявшись (строго про себя) выделил команде «под строительство» приобретенный ранее большой земельный участок возле крошечной деревеньки Монино, направил туда команду строителей уже из компании Андрея, двух молодых инженеров-строителей откомандировал и отдельно набрал толпу крестьян для постройки будущего аэродрома. А еще выдал профессору Жуковскому для будущих авиастроителей шесть автомобилей: четыре легковых и два маленьких полуторатонных грузовичка. Правда, «за это» очень вежливо попросил одного из «авиаконструкторов» даже близко к работе не подпускать…
А война тем временем шла своим чередом. И шла она на первый взгляд странно: на русско-германской границе после того, как немцев, в первые дни войны занявших довольно приличную территорию, выбили обратно в Германию, только незначительные перестрелки продолжались — однако Николай, получив от кайзера предложение о заключении мира, его отверг. С Австро-Венгрией было несколько повеселее: генерал Иванов, как и «в другой истории», провел успешную наступательную операцию в Галиции, а затем выбил австрияков с той территории, которую Валерий Кимович привык считать Словакией. И тут фронт тоже практически замер, но здесь уже русская авиация ежедневно бомбила все, до чего дотянуться могла — а могла она дотянуться достаточно далеко: после того, как было выстроено несколько аэродромов под Братиславой, практически вся территория этой «империи» оказалась в пределах досягаемости. Причем австрияки быстро поняли, что при обстреле русских позиций из пушек ответом будет именно «массированная бомбардировка» их городов, а на ружейные и пулеметные перестрелки русская авиация внимания особого не обращала. Все равно бомбардировки шли, но шли они в этом случае лишь «выборочно»: бомбились станции железнодорожные, заводы военные, мосты — а вот города в этом случае практически не страдали. Но и здесь русский царь на предложения войну прекратить даже отвечать не считал необходимым.
А Николай II так поступал лишь потому, что «провел переговоры» с одним очень профессиональным переговорщиком и планы на завершение войны у него сформировались совсем не такие, о каких думали его противники. И даже не такие, о которых думали «союзники»…
Глава 3
Со стрелковым оружием (а конкретно — с карабинами «Мондрагона-Волкова») получилось довольно забавно. Валерий Кимович все же специалистом (и тем более конструктором) оружия не был, поэтому он передал своим инженерам-оружейникам для воплощения эскизы обычного автомата Калашникова. Но калаш — это не только конструкция, в нем используемые материалы играли решающую роль (и поэтому все зарубежные копии, как лицензионные, так и «пиратские») качеством сильно уступали изделиям советской промышленности. А вот с нужными сталями ко времени войны с Японией было вообще никак, и именно по этой причине в производство пошел именно «самозарядный карабин» — то есть калаш, у которого переводчик огня на автоматическую стрельбу просто не мог поставиться. Потому что несколько «опытных экземпляров» показали, что при стрельбе очередями ствол перегревается так быстр, что после полусотни выстрелов подряд он просто из строя выходит — и
