Кредо сиротинушки - Квинтус Номен
И имелись учителя, а еще в городе проживал «контингент, пригодный для дообучения в педучилищах»: хотя подавляющее большинство выпускников местных школ старались как можно быстрее из города куда-то выехать в поисках лучшей жизни, все же некоторая часть даже выпускников гимназий здесь на некоторое время «застревала» — и вот их оказалось нетрудно привлечь к «экономическому развитию родного города». Правда, чтобы такое «развитие» все же шло относительно успешно, пришлось изрядно постараться: транспортная доступность Кологрива была весьма относительной, да и городская инфраструктура все еще сохранялась где-то на уровне конца века так восемнадцатого. Практически все сколь-нибудь массовые грузоперевозки тут шли по реке Унже, которая по-настоящему судоходной была с конца апреля и максимум до середины июля, а чаще до конца июня, а в городе своего производства стройматериалов не было, так что даже кирпич для строек приходилось завозить по воде, причем в расчете на все стройки предстоящего года.
Однако так паршиво дела с транспортом обстояли лишь до прошлого года, а после того, как летом четырнадцатого в город дотянулась узкоколейка от станции Нея, с доступностью города стало куда как лучше, и там началась постройка новой школы: все же четыре церковно-приходских, детишек лишь грамотности обучавших, новой программе образования не соответствовали и вместо них было решено выстроить одну «четырехлетку». И школу планировалось достроить лишь к следующему учебному году — но вот «необходимую» школе электростанцию закончили оборудовать еще зимой, и теперь для строящегося авиазаводика энергии должно было хватить. «Дровяной» энергии: все же раньше Кологрив «жил» именно лесом, и это обеспечивало новенькую электростанцию топливом (котлы как раз на отходах деревообработки там работали), а весь город — электричеством и даже теплом. То есть пока что тепло должно было пойти только в новую школу и в два дома, которые строились для будущих учителей, но ведь это были лишь началом…
Причем началом это было не только в этом несколько необычном городе, а было это началом реализации «Программы развития малых городов», принятой триумвиратом. Причем программу эту руководители России приняли практически «вынужденно»: взрывной рост производства сельхозпродукции в колхозах быстро навел руководство страны на мысль, что как минимум две трети мужиков именно в сельском хозяйстве уже нужны не будут, и единственный способ не оставить их умирать с голода — это сделать из них рабочих, которые на заводах и фабриках будут делать разные нужные товары. Да, это было дорого — но иного выхода просто не просматривалось, но все же переселять миллионы крестьян в города большие было просто невозможно, а вот а малых городах обустройство бывших мужиков должно было и обходиться в разы дешевле, и работой из там обеспечить получалось вроде как проще. Да и сама программа эта позволила сразу дать работу огромному количеству «ненужных мужиков»: они и строительством в городах занимались, и — даже в большем количестве — работали на постройке многочисленных дорог в эти «малые города». Ведь и узкоколейка к Кологриву именно в рамках этой программы была выстроена.
А всего подобных дорог более двух сотен за прошлый только год было проложено. Правда, Сергей Васильевич Рухлов при встречах с Сашей с изрядным ехидством говорил, что дороги эти строятся лишь потому. что «никому не нужные ваши рельсы просто выкидывать жалко» — однако, если разговор уже всерьез велся, он признавал, что и дороги все эти выстроить получилось лишь потому, что «рельсы были» и их наличие и позволило все же с «Программой» справиться. Понятно, что не рельсами едиными… но вот с финансированием всей «Программы» справиться получилось, в основном за счет «государственной монополизации торговли». Не принудительной, тут, как Саша периодически на совещаниях по экономике сообщал другим «совещателям», «рыночек порешал» — но всем было понятно, что конкурировать с государственной машиной, поставившей себе четкую цель, просто невозможно.
Вот только на подобных совещаниях Саша появлялся редко, у него других забот более чем хватало. И одной из важнейших забот стало (по его мнению) удержание жены от занятий статистическими расчетами. Понятно, что молодой женщине просто так дома сидеть было скучно — но куда-то пойти, например в гости или в театр, или даже в кино Зоя опасалась: ее теперь что-то слишком часто стало тошнить. А вот отвлечься от неприятного самочувствия углубившись в расчеты — это, по ее мнению, было крайне полезно. Однако Саша, хотя опыта «выращивания беременной жены» и не имел, какое-то представление о том, что в таких случаях женщинам полезно, а что вредно, имел, и мнение его в корне отличалось от Зоиного. И — к его большой радости — Зоя всегда соглашалась на совместные прогулки по городу. Но только совместные — и Саша чуть ли не половину времени проводил с женой, в основном ее «выгуливая» в соседнем парке или сопровождая в походах по окрестным магазинам. И по магазинам он тоже с удовольствием с женой ходил, хотя его сильно не радовало то, что Зоя там практически ничего не покупала: она «изучала ассортимент», а потом уже дома высчитывала, как улучшить торговлю и — дополнительно обсудив этот ассортимент с Сашей — придумывала, как его расширить. Причем исключительно исходя из соображений «укрепления государственного бюджета»…
А сам по себе ассортимент очень радовал: например, уже второй год в магазинах практически всегда имелись сушеные финики (и основным поставщиком их в Россию была, естественно, Персия). Так же из Персии в больших количествах импортировался инжир (хотя он и в России тоже выращивался) но этот импорт был, в сущности, «вынужденным»: пока что в Персии просто не хватало иной продукции для расчетов с «северным соседом», и импортировали персы очень много всякого. И основой персидского импорта были автомобили и трактора (причем персы почти половину производства тракторных заводов Николая Второва закупали), но — что Сашу отдельно радовало — они просто не желали приобретать технику, произведенную в других странах. И причина этого не в цене заключалась, а в том, что Валерий Кимович другим даже не знал, как объяснить. Но если очень примерное объяснение подобрать, так это было связано с «благодарностью» персов России за ранее оказанную помощь. Специфика персидского менталитета…
И эта же «специфика помогала Персии быстро и просто 'ассимилировать» «новое арабское население» страны. Потому что на самом деле никакой именно ассимиляции не происходило страна давно уже была «мультинациональной» и там сложилась специфическая традиция «уважения соседей независимо от национальности и религии». Но традиция именно «специфическая»: персы с уважение относились и к христианам, и к иудеям, и к индуистам — но вот
