Часовщик – 1 - Константин Вайт
В интернат я вернулся только под вечер. Первым делом отправился на ужин, а то ещё немного — и столовая закроется. Покончив с едой, поднялся к Глебу. Моё раздражение слегка улеглось. Постучав в дверь, я зашёл в комнату.
Глеб удивлённо вскочил из-за стола, увидев меня.
— Я думал — ты пошутил и не вернёшься! — признался он, глядя, как я достаю деньги. Я попросил выдать мне мелкими купюрами, и стопка получилась приличная.
— Оказалось, что снять наличными такую сумму не так уж и просто, — улыбнулся я ошарашенному парню, — мог бы и предупредить!
— Откуда мне было знать? — Он неверяще переводил взгляд с денег на меня и обратно.
— Главное, что всё получилось! Я пойду?
— Подожди! Надо расписаться! Как твоя фамилия?
— Максим Андер!
— Сейчас, — он записал в журнал сумму, мою фамилию и имя, поставил дату и ткнул пальцем в свободную строчку, — распишись!
— Как всё серьёзно! — удивился я, ставя свою подпись.
— Спасибо! Большое спасибо! — поклонился мне Глеб, а я лишь махнул рукой. К чему эти благодарности? Я рад оказать помощь, я могу себе это позволить, и мне приятно облегчить жизнь детей.
Утром за мной заехал Матвей Фёдорович. Я как раз позавтракал и переоделся.
Сопровождаемый завистливыми взглядами учеников, я сел на заднее сиденье автомобиля, и мы тронулись в путь. На этот раз машина была другой. В марках я всё ещё не разбирался, но автомобиль был явно на уровень выше прошлого. Кожаное сиденье — мягкое и одновременно упругое — обволакивало меня. Машина ехала бесшумно, слегка укачивая. В убранстве салона — строгость и стиль.
В моём прошлом мире я передвигался, в основном, в карете. Она была расписана золотом. Но даже лучшие мастера не могли создать подобные сиденья и сделать так, чтобы я не подпрыгивал на ухабах.
— Приоделся, — с одобрением в голосе произнёс учитель, разглядывая меня, — молодец.
— Благодарю, — вежливо ответил я, — поделитесь информацией: что там в итоге с блогером? Михаил говорит, что люди по прежнему не спешат записываться к нам.
— Там всё не так однозначно, — задумчиво начал Матвей Фёдорович, — из Москвы приехали два рунолога, которые проследили, чтобы руну никто не снял, заодно проверили её качество. Так же несколько местных жандармов и адвокат от меня. Антона задержали, но у него тоже нашёлся хороший адвокат, и вечером его отпустили. Правда, надеюсь, ненадолго.
— Так и думал, что он вывернется! Очень скользкий тип! — Я хлопнул себя рукой по колену. — А что с руной?
— Представители гильдии оценили её очень высоко. И это… создало неожиданные проблемы. Сейчас они уверены, что руну поставил именно я. Во всяком случае, это объясняет все нестыковки.
— Подождите, о чём идёт речь?
— Слишком много понимания и воли ты влил в руну. Не может ученик в возрасте шестнадцати лет совершить подобное. В их голове это не укладывается. Они заподозрили меня в розыгрыше и в желании подставить не только Зарубина, но и их. У нас там, в гильдии не без подковёрной возни, — пояснил учитель под моим удивлённым взглядом.
— И как вы, типа, их могли подставить? — полюбопытствовал я.
— Мы же заявляли, что руну ставил ты. Ученик, подросток. Если бы они это подтвердили, с теми параметрами, которые сняли с неё, им бы никто не поверил. Тут и усомниться могут в квалификации. Кому в голову придёт, что у паренька воля может превышать пятьдесят единиц?
— Волю научились измерять? — Для меня это было новостью.
— Не совсем, но градацию ввели лет тридцать назад, — усмехнулся учитель, поглядывая на меня свысока, — ты отстал от времени, мальчик, — он широко улыбнулся.
— Так, и что в итоге?
— Решили, что руну устанавливал я. Другой вариант в их голове не укладывается. Честно говоря, как и в моей. Хотел бы я на неё взглянуть лично, чтобы знать, на что ты способен. А то, судя по бумагам гильдии, твой уровень не ниже моего! — Матвей Фёдорович замолчал, с любопытством разглядывая меня, как неведомую зверушку.
Что я мог сказать в ответ? Ну да, я тоже считаю, что мой уровень владения рунами не ниже, чем у Матвея Фёдоровича. Да, источник магической энергии у меня пока мал. Возможно, в своей области учитель знает больше меня, но мои знания куда как обширней, да и воля уже сейчас примерно на его уровне. Может, слегка и не дотягиваю до Колычева, но у меня всё впереди.
— Значит, руну поставили вы. Хорошо, пусть так думают. Мне не жалко. Но это не решает нашу проблему. Клиентов нет! — На данном жизненном этапе меня не слишком волновала слава. А вот недополученная прибыль, заставляла переживать.
— Я прекрасно это понимаю и обо всём уже договорился. Они приедут к Михаилу в четверг вечером, чтобы провести твою аттестацию. Будь добр, сделай всё нормально. Без этих твоих запредельных значений. Ты меня понял? — Он строго глянул на меня.
— Хорошо. Сделаю как обычно, — с облегчением выдохнул я. Появился реальный шанс разрешить эту ситуацию. Официальная аттестация снимет все претензии к качеству рун, в автомастерской Михаила.
— Даже в этом случае у них могут возникнут вопросы, но мы всё спишем на глубокое понимание и гениальность учителя, — Матвей Фёдорович снова громогласно рассмеялся. Приятно было видеть учителя в хорошем настроении. Я не удержался и тоже улыбнулся, представив недовольные лица мастеров, — главное, не переусердствуй! — Он погрозил мне пальцем.
— Вы будете на аттестации или уже покинете город?
— Буду. Сегодня сделаем все мои дела, а завтра как раз проведём твою проверку.
— А что с артефактором, который пытался снять мою руну?
— Там тоже не так всё просто. Нашлось, кому за него заступиться. Отделается только штрафом, — лицо Матвея Фёдоровича потемнело, — я бы выгнал такого дельца из гильдии и отобрал печать мастера. Он же бросает тень на всех участников гильдии. Позор!
— Н-да… что-то, видать, прогнило в вашей гильдии, — констатировал я. Разве это нормально, когда нарушитель отделывается лишь штрафом? А
