Ревизор: возвращение в СССР 51 - Серж Винтеркей
— Мама, да что ты такое говоришь! — возмутился Альфредо.
— Вот видишь, сынок, тебе самому такие слухи точно не понравятся. Так что надо тебе срочно жениться. И ты бы в следующий раз заранее меня предупреждал о своём приезде. Я бы к нам на ужин пригласила сейчас одну из своих соседок. У неё две дочки. Старшая — на год старше тебя, а младшая — на четыре года младше. Младшенькую, конечно, надо брать. Она и симпатичнее, чем старшая. Обе, кстати, неплохо воспитаны. Я Лючию знаю очень давно. У неё не забалуешь, сынок, она дочек правильно воспитала. Ты, надеюсь, заночуешь у нас, а не поедешь после ужина в свою гостиницу? Я тогда быстренько бы к ней сбегала, и пригласила в гости. Может быть, они через полчасика тогда ещё к нам и придут. Еще не слишком поздно по всем приличиям в гости ходить…
Альфредо, вздохнув, покачал головой и засмеялся. Да уж, наивно было думать, что он сможет обхитрить собственную мать.
Поэтому со вздохом сказал:
— Ну ладно, давай сегодня заночую. Беги уже за этими твоими соседями.
* * *
Москва, МИД
Сергей Мадьяров — тот самый сотрудник МИД, которого первый заместитель министра СССР Макаров отправил завести домой перепившую девушку с французского приема, — долго думал о том, как ему лучше распорядиться попавшей ему в руки ценнейшей информацией.
Макаров не велел предпринимать никаких шагов по итогам его действий. Никуда не сообщать о беспутном поведении девицы. Это, конечно, его сразу же заинтересовало. Выглядело все так, словно эта девушка была чем‑то важна. Так что он расспросил эту напившуюся девицу. И Маша Шадрина, пока он вёз её домой, чистосердечно рассказала ему, что её родители — дипломаты и работают сейчас за рубежом.
Мадьяров решил, что, возможно, этим и объясняется интерес Макарова. Скорее всего, он как‑то покровительствует её родителям и не хочет, чтобы эта информация вышла наверх.
Но дальше в разговоре с Машей выяснилась и вовсе шокирующая информация — на прием ее привел сын самого Макарова! Вот это поворот!
Суть размышлений молодого дипломата была проста. Макаров до этого никак не заботился о его карьере, и все его надежды были связаны с племянником министра иностранных дел — его хорошим другом, с которым они вместе учились в МГИМО, а сейчас также вместе работали в центральном аппарате МИД в ожидании срока, когда будут отправлены в посольства за рубеж.
С одной стороны, можно было надеяться, что Макаров теперь, когда он посвящён в важную для него тайну, начнёт заботиться о его карьере. Это было бы, конечно, очень неплохо.
Но был также и риск, что вместо заботы он предпочтёт поскорее услать его куда‑нибудь в посольство подальше — в какую‑нибудь тропическую Африку с малярийными комарами и мухами цеце.
Ну а что — тоже вариант. Там ему точно будет не до того, чтобы сплетничать и распространять нежелательную для Макарова информацию о недостойном поступке девушки его сына. Это не говоря уже о вопросе, как его собственный сын раздобыл приглашение на прием в западное посольство! Ясно, что сам Макаров его выпросил у французов для сына и его избалованной подруги. Но может ли первый заместитель министра иностранных дел СССР входить в такие тесные отношения с посольством страны, являющейся союзником США? Вот то-то и оно!
Так что ставку на Макарова делать было очень рискованно. Может, он захочет ему помочь в карьере, чтобы молчал. А может, ушлет подальше, в какую-нибудь дыру, с глаз долой.
Теоретически, правда, можно было пойти к первому заместителю министра на приём и обговорить с ним сделку: что он не будет ни о чём трепаться, а Макаров выбьет для него назначение получше — куда‑нибудь в Париж, или Лондон, или Нью‑Йорк. В крупные цивилизованные города, где для советского дипломата есть много возможностей. В них у Советского Союза огромные посольства, в которых можно завести очень хорошие связи. Ясное дело, туда всех блатных отправляют из СССР, а не в Африку. Приезжая оттуда, толковый дипломат имел все шансы ускорить свою карьеру в центральном аппарате за счет связей золотой молодежи, с которой там подружился.
Но в этом тоже был риск: всё же он был совсем ещё зелёным новичком. Мало ли Макаров сочтёт его претензии вымогательством и шантажом? И вот тогда он точно с полной гарантией поедет в Тропическую Африку. Уж больно тема щекотливая — как отреагирует первый заместитель министра, предсказать невозможно.
А был ещё вариант — поговорить с племянником Громыко, рассказать ему всю историю в надежде на то, что тот использует эту возможность доказать дяде свою полезность. И в ответ, поняв, что Мадьяров очень может даже пригодиться ему и в будущем, раз смог раздобыть такую пикантную информацию, позаботиться о его будущей карьере.
Потому что так‑то у них неплохие вроде бы отношения, приятельские. Но пока что и намёка не было на то, что племянник Громыко каким‑то образом поможет ему устроиться за рубежом в посольство поприличнее. А уж после такого шага у него уже будут все основания рассчитывать на ответную благодарность.
Тут, правда, были риски тоже определённые. Он понятия не имел, насколько племянник может оказывать влияние на Громыко. Однозначно, что дядя‑министр позаботится о своём племяннике. Но абсолютно непонятно, готов ли он позаботиться также и о друзьях своего племянника…
Поэтому и выбор его был непрост, и голову ломать пришлось долго над тем, как же поступить, как ему будет выгоднее.
Промучившись с этими размышлениями, он решил для себя, что подождёт еще несколько дней. Если Макарову действительно очень важно, чтобы эта информация не вышла на свет, то, по идее, он должен с ним связаться. Возможно, сам предложит прийти к нему на приём и даст ему знать — пусть даже намёками, — что готов позаботиться о
