Выжить в битве за Ржев. Том 2 - Августин Ангелов
Подозвав переводчика из десантников, Ловец приступил к допросу пленных прямо на месте. Тот самый майор с перебитой ногой оказался Оскаром Рейнгардом, руководителем всей этой операции «Снегочистка». Он трясся не то от ранения в ногу, не то от холода, не то от страха, но говорил охотно, жалуясь на то, что ему командование выделило слишком мало сил и средств для операции против советского десанта. И вот он — плачевный для немцев результат…
Майор Васильев, подоспевший к моменту пленения вражеского штаба на своем рослом гнедом коне и спешившийся рядом, внимательно слушал перевод, негромко сказав Ловцу:
— Если то, что он говорит, правда, то этот пленный вместе с захваченными документами стоит дорого. Среди его карт и бумаг, возможно, есть планы обороны Васильковского узла.
Ловец только усмехнулся:
— А я о чем? Аргументы для Белова добыли. Говорил же, что добудем мы скоро немецкие планы!
Среди десантников нашлось несколько толковых механиков. И уже через двадцать минут они привели в порядок шесть грузовиков и один бронетранспортер. Этого оказалось достаточно, чтобы буксировать пять трофейных 105-мм пушек. Шестую пришлось бросить, поскольку минометные мины, точно попав, разворотили станину орудия. С помощью заведенного бронетранспортера, тросов и русского мата десантники кое-как растащили обломки машин, освободив себе дорогу.
Вскоре на месте засады не осталось никого живого. Начавшийся снегопад заносил догоревшие остовы техники и трупы в серых шинелях. Но, кое-какие машины из этой колонны все-таки продолжили путь. Шесть «Opel Blitz-3,6–6700А» управляемые десантниками, тянули за собой 105-мм орудия. Впереди путь прокладывал полугусеничный трофейный бронетранспортер, а сзади сопровождали кавалеристы Васильева.
Лыжники в это время уходили обратно напрямик через лес. Ловец в последний раз оглянулся на дымящуюся дорогу. Еще одна нота в его симфонии была сыграна чисто, без фальши. Теперь новому «оркестру» Ловца предстояло настраиваться на главное выступление.
Когда прибыли в Поречную, то все там было подготовлено к обороне. Более того, лейтенант Прохоров выполнил приказ Ловца. Он уже успешно эвакуировал всех раненых на базу к партизанам. А к самой деревне подошло подкрепление: еще три группы заблудившихся парашютистов, которые вместе составляли почти полнокровную роту.
Вот только, приготовления в деревне пока оказались напрасными. Ведь операция «Снегочистка» у немцев полностью провалилась. А ее руководитель майор Оскар Рейнгард, раненый в ногу, стал теперь в Поречной почетным пленником, которого поместили вместе с его адъютантом, со связистом и с шофером в отдельную избу под присмотр военфельдшера и тщательно охраняли.
Вместе с радостью от победы и богатых трофеев, возвратившиеся принесли с собой и грусть от потерь. А они оказались не такими уж маленькими. Во время разгрома немецкой колонны погибли семнадцать десантников. Еще двадцать три получили ранения. Попали под немецкие пули и несколько всадников майора Васильева. И потому в деревне весь день занимались похоронами.
Возможно, потерь было бы гораздо меньше, не бросься в атаку старший политрук раньше времени. Но, сделанного не воротишь. И теперь Ловцу приходилось признавать перед строем гибель этого человека не глупой, а героической. Человека, которого он еще недавно считал лишь обузой и потенциальным предателем. Человека, который заплатил самую высокую цену за право называться героем.
Ловец, глядя на его труп, положенный в гроб и накрытый красным знаменем, думал о том, что Пантелеев, чья настоящая фамилия была другой, погиб, как и хотел, фактически совершив красивое самоубийство. Вот только, ценой этому поступку старшего политрука стали жизни других бойцов, которых он увлек за собой в свою последнюю атаку. Но, говорить об этом советским десантникам Ловец не стал. Ведь они были абсолютно уверены, что хоронят настоящего героя.
С крыльца штабной избы Ловец смотрел, как готовят похоронную процессию. Морозный воздух стоял неподвижно, февральское серое небо низко нависало над деревней, словно сама природа замерла в скорбном молчании. Трофейные грузовики с пушками и бронетранспортер, пригнанные к околице, портили пейзаж еще не закрашенными немецкими крестами. Наступало время прощания с павшими.
— Товарищ капитан, — подошел Васильев, сняв папаху. — Пора.
Ловец кивнул и шагнул вперед, туда, где уже собрались бойцы. Двадцать три гроба на заснеженной деревенской площади, сколоченные наспех из досок деревенских домов, разрушенных войной. Двадцать три мертвеца лежали в них, — 17 десантников, 5 кавалеристов и политрук. Совсем недавно они дышали, шутили, проверяли оружие, злились на мороз, жаловались на однообразную кашу… Теперь же все лежали неподвижно. И лица их, присыпанные снежной крупой, казались высеченными из белого мрамора.
Майор Васильев выстроил живых для торжественного прощания.
— Товарищи! — голос Ловца прозвучал негромко, но в морозной тишине его услышали все. — Мы хороним сегодня тех, кто отдал жизнь за Родину. За нашу землю. За то, чтобы мы с вами могли стоять здесь, дышать и драться дальше.
Он перевел взгляд на гроб Пантелеева, поставленный на козлы и покрытый красным полотнищем.
— Старший политрук Пантелеев… Григорий Максимович… — Ловец сделал паузу. — Он был политработником. Но в последний свой час он поступил не по инструкции. Он повел людей в бой, не думая о себе. И погиб, как герой. Мы запомним его.
В строю никто не всхлипнул, лишь кто-то сдержанно кашлянул в кулак. Ловец обвел взглядом скорбные лица. Эти люди видели смерть каждый день. Их сердца давно привыкли к войне и неизбежным потерям.
— И запомним с ним вместе еще семнадцать десантников. И пятерых кавалеристов из корпуса Белова. — он кивнул в сторону всадников. — Мы все — одна связка. Один кулак. И скоро мы снова ударим по немцам, чтобы отомстить им!
— Ур-р-ра! — с силой выдохнули десятки глоток, что эхо заметалось меж изб.
Васильев шагнул вперед, поправил ремень, вздохнул всей грудью.
— От имени командования Первого гвардейского кавалерийского корпуса… — начал он, и голос его, обычно зычный, сейчас звучал глухо. — Мы склоняем головы перед павшими. Они не зря полегли. Немецкая операция «Снегочистка» разгромлена. Их штабные карты — у нас. Их пушки — у нас. Их командир — в плену. Это наша победа. И победа тех, кто погиб. Вечная память героям!
— Вечная память! — отозвались бойцы.
Ударил залп в небо из карабинов. Эхо прокатилось по лесу, спугнув ворон с окрестных деревьев. Потом еще один залп. И еще один.
Но главный салют прогремел за деревенским кладбищем, где саперы взорвали промороженный грунт,
