Выжить в битве за Ржев. Том 2 - Августин Ангелов
Скомандуй Ловец отмену этой атаки, и, чтобы отступать на исходные, уже не немцам, а своим придется карабкаться по замерзшему склону придорожного холма под огнем противника. Следовательно, отступать ударной группе теперь было нельзя. Раз уж ввязались десантники в бой раньше времени, выполнив несвоевременную команду политрука, значит, путь у них остался один: только вперед, к победе. И Ловец с удвоенной энергией принялся отстреливать немцев на пути ударной группы, приказав поддерживать их пулеметным огнем.
— За мной, товарищи! Бейте немцев! — кричал Пантелеев, и в его командирском голосе не было привычной казенщины, а была лишь ярость. — За Сталина!
Он повел людей в атаку, отвлекая внимание немцев, оставшихся в колонне и еще огрызавшихся, укрывшись за бронетранспортерами. Несколько минут они держались, поливая атакующих огнем. Но силы были уже слишком неравны. Минометчики с корректировщиками-радистами сделали свое дело четко, разделав остатки колонны точными разрывами мин. У противника оставалось всего пара очагов обороны, которые уже добивали. И тут немецкая автоматная очередь прошила старшего политрука. Он упал навзничь, прямо в снег, окрашивая снежную белизну своей алой кровью, словно бы под ним разворачивалось красное знамя.
Ловец услышал крики: «Политрука ранили!». Бойцы тут же подхватили Пантелеева, оттащив его в относительно безопасное место за обездвиженный «ганомаг». Попаданец рванул туда, но было уже поздно. Пантелеев лежал с закрытыми глазами, тяжело, с хрипом, дышал.
Ловец опустился рядом на колени, быстро разрезая на политруке ножом окровавленную одежду. Пантелеев открыл глаза. В них не было страха, а лишь нестерпимая боль и, в то же время, словно бы облегчение.
— Капитан… — прошептал он, сжимая руку Ловца ледяными пальцами. — Не думал… что вот так все будет со мной… по-настоящему…
— Молчи, Григорий, — хрипло сказал Ловец, пытаясь с помощью ватно-марлевых тампонов из индивидуального перевязочного пакета заткнуть раны от пуль в районе желудка и печени, чтобы остановить кровотечение. — Сейчас фельдшер подойдет.
— Не надо… — Пантелеев едва качнул головой, слова давались ему с трудом. — Я… Я тебе не все сказал… я всегда боялся, что меня раскроют… Что узнают про то, как я поджог детдом и про моих родителей… кулаков. Я не Пантелеев… Я… Карпов. Но сейчас… мне все равно… после разговора с тобой я понял, что не могу больше скрывать прошлое… И я просто хотел умереть достойно, в бою…
Он закашлялся, и на губах выступила кровавая пена.
— Капитан… прошу тебя… — его голос стал совсем тихим. — Если сможешь… найди их… Сестру мою и брата… Они маленькие были, когда пришла продразверстка… Их в другой детдом забрали… Звали их… Таня и Петя… Карповы мы… из-под Ржева, деревня Михайловка… Скажи им, что их старший брат, Григорий… погиб не за страх, а за совесть… как герой… Не врагом-кулаком, а своим… советским человеком…
Ловец кивнул, сжимая его руку, и сказал:
— Обещаю, Григорий. Найду. Скажу.
Пантелеев, — Карпов на самом деле, — попытался улыбнуться. Но улыбка вышла кривой и болезненной.
— Прощай, капитан… Не поминай лихом… Отлегло…
Он вздохнул в последний раз, и его тело обмякло. Подоспевший военфельдшер лишь констатировал смерть. Ловец еще пару секунд сидел рядом, глядя в побелевшее лицо человека, который всю жизнь был заложником собственного страха, но в последний час сумел его пересилить, кинувшись в глупую преждевременную атаку. Впрочем, она не оказалась такой уж глупой по своим результатам. Последние очаги организованного сопротивления были ликвидированы. А разбегающихся немцев успешно добивали всадники майора Васильева.
Осталось лишь одно место, где немцы сгрудились и еще отстреливались. Там стоял необычный «ганомаг» с полностью закрытым кузовом, «Sd.Kfz.251/6» (mittlerer Kommandopanzerwagen), напоминающий бронированный автобус.
Ловец, не обращая внимания на суету вокруг, снова перезарядил свою «Светку» и бил прицельно по тем, кто пытался организовать оборону вокруг штабного бронетранспортера-автобуса. Машина была обездвижена попаданиями в двигатель из противотанкового ружья. И офицеры в длинных утепленных парадных шинелях с блестящими погонами метались у распахнутой задней дверцы, выкрикивая команды, которые уже никто не слушал.
На этот раз Ловец стрелял по ногам. Ему нужны были эти «языки» живыми. Один из офицеров упал, сраженный пулей. Второй, более грузный, попытался укрыться за бронированным корпусом, но проворства ему явно недоставало. И Ловец без труда сразил его точным выстрелом в ногу.
Бойцы ударной группы, которых теперь возглавил сержант Гуров, быстро окружили штабную машину. Водитель, молоденький ефрейтор, сразу поднял руки, едва к нему подбежали десантники. Кто-то из них, сгоряча, хотел ударить немца прикладом в лицо, но Гуров перехватил руку:
— Не тронь его! Всех штабных Ловец приказал брать живыми.
Помимо штабного водителя, взяли в плен еще троих: грузный с простреленной ногой оказался майором, вторым был обер-лейтенант тоже с перебитой ногой, а еще оказался и связист унтер-офицер, забившийся внутрь обездвиженной машины и нежелающий вылезать наружу, пока его не вытащили десантники Гурова. Майора и обер-лейтенанта перевязали. Но с перебитыми пулями ногами удрать им было бы сложно.
Ловец с удовлетворением оглядел поле боя. Не прошло и получаса, как все было кончено. Некоторые грузовики и броневики колонны горели, распространяя удушливый запах жженной резины и горелого мяса. Ведь далеко не все немцы успели покинуть технику перед смертью. Особенно не повезло тем, кто находился в колонне рядом с машинами, перевозившими боеприпасы, которые сдетонировали от огневого воздействия, разметав соседний транспорт.
Но, все-таки много чего уцелело. Трофеев было достаточно. Уцелевшие машины застыли с открытыми дверями и с дырами в простреленных бортах и кабинах. Кроме штабных, пленных десантники не брали. И множество трупов в длинных серых шинелях темнело на обочинах по обеим сторонам от дороги.
Мертвые немецкие солдаты напоминали Ловцу огромных умерших крыс, когда он сам подошел к немецкому штабному «бронеавтобусу».
— В первую очередь — документы, карты, шифры! — крикнул он Гурову. — Все внутри тщательно обыскать!
Десантники работали споро. Из автобуса вытащили ящик с бумагами и портфель с картами. Пленных тщательно обыскали, забрав оружие и документы.
— Заводите те машины, которые остались на ходу. Нам нужно забрать с собой трофейные орудия. И снаряды к ним, что не сдетонировали в ходе
