Ревизор: возвращение в СССР 51 - Серж Винтеркей

Ладно, Паша, твоя жизнь, конечно, и тебе решать. Просто не забывай, что мы с тобой тесным образом связаны, сам понимаешь по каким вопросам. И терять бы мне тебя как своего помощника очень бы не хотелось при этом. Учти, что открыто тебя поддерживать в твоей борьбе с Кулаковым, если ты на такое дело пойдёшь, я, естественно, не смогу. Так, исподтишка кое‑что сделаю. В том же самом парткоме МГУ защитить тебя смогу, скорее всего… Да, наверное. Не буду я тянуть с этим. Вызову‑ка я сегодня Фадеева к себе и поставлю его перед выбором. Думаю, не захочет он на бюро оправдываться — напишет заявление об уходе по собственному желанию.

А вместо него поставлю надёжного человека, который при любой попытке Кулакова что‑нибудь против тебя затеять сначала ко мне пойдёт за консультацией. А я, если давить на него слишком сильно будут, Гришину пожалуюсь, что люди Кулакова в его московскую епархию лезут с грязными ногами и руками. Он таких вещей очень не любит. Хотя должен тебе сразу сказать, что с Кулаковым отношения у него ровные, а то и даже хорошие. Правда, думаю, это только пока Кулаков в его дела не лезет… На этом мы, конечно, можем сыграть.

Но, кроме парткома МГУ, к сожалению, какую‑то поддержку я тебе вряд ли ещё смогу оказать административную… — задумчиво сказал Захаров. — Ты же много где работаешь — по всем этим местам Кулаков давить тебя начнёт. Радио то же самое. Или газета «Труд»… Они хоть в Москве и находятся, но Гришин совсем ими не занимается. Если по ним Кулаков захочет тебя придавить, то я к Гришину по этому поводу точно не пойду. Не наше это городское дело.

— Понимаю, Виктор Павлович. Если с Фадеевым выручите, уже очень даже неплохо. Буду крайне признателен за это. Ну и, кроме того, есть у меня тоже свои определённые соображения, о которых пока говорить не буду. Так что не считайте, что меня так уж легко совсем Кулакову задавить будет.

— Ну‑ну, Паша, — неодобрительно посмотрел на меня Захаров. — Не самое сейчас хорошее время, чтобы в секреты играть.

Я просто развел руками, показывая, что пока что ничего рассказывать не буду. Вздохнув, Захаров сказал:

— Мы вообще, кстати, с Межуевым уговаривались, что завтра втроём с тобой встретимся, чтобы тебя убедить пойти к Кулакову работать. Но теперь не знаю, есть ли в этом вообще смысл, видя твой настрой… Упёрся ты, смотрю, рогом прямо.

— Да, если будет возможность, так, пожалуйста, Межуеву и скажите, что не надо меня уговаривать и дополнительно именно по этому поводу со мной встречаться. Я прикину всю ситуацию и обязательно вас проинформирую перед тем, как какие‑то шаги делать серьёзные.

Попрощались мы с Захаровым, и я обратно домой поехал.

Было бы сейчас хоть десять утра — поехал бы в спецхран. Ещё неизвестно, как там всё это получится с Кулаковым и с Межуевым… Мало ли как-то удастся все разрулить, не уезжая на Кубу. И тогда запас для очередного доклада не помешает…

В принципе, неплохо мы переговорили с Захаровым. Уже один тот факт, что он постарается убрать Фадеева с руководства парткома МГУ, дорогого стоил…

Я ж не забыл, как он меня утопить пытался в ноябре. Да и затаил против меня наверняка что‑то после выволочки у Захарова. У негодяев всегда виноват тот, в отношении кого они не смогли какую‑нибудь гадость сделать. Как так? Они же искренне старались!

Однозначно он зло на меня затаил, потому что декабрь прошёл, а меня так на партсобрание и не позвали. Хотя я, вроде бы, как кандидат в члены партии должен там присутствовать. Сам я не заметил, забегался — только задним числом об этом вспомнил. Вполне может быть, что Фадеев об этом какое‑то прямое указание дал. Вдруг решил на меня компромат собирать, не зовя меня на партком? А потом, если вдруг ситуация изменится, и Захаров больше не будет меня защищать (мало ли, уедет куда‑нибудь послом за рубеж, как часто бывает со вторыми секретарями Московского горкома), предъявит мне, что я участия в партийной деятельности никакого не принимаю, хотя как кандидат в члены партии должен проявлять двойную активность. Вон, пропускал партийные собрания!

Впрочем, я прекрасно понимал, что этот жест Захарова — не благотворительность в мой адрес. Поскольку он мой поручитель, ему самому важно, чтобы Кулаков не мог скандал устроить, выкинув меня из кандидатов в партию, потому как скандал по нему самому неизбежно ударит. А так он вместо Фадеева поставит своего надёжного человека, чтобы быть уверенным, что с этой стороны удара от Кулакова не получит.

Ну и в целом вполне себе рабочий разговор вышел. И хотя я видел, что Захаров недоволен моей, как он считает, юношеской упёртостью и максимализмом, в то же самое время в его уважении я нисколько не потерял. Руки он мне не выкручивал, а просто искренне пытался помочь.

Вот поэтому, кстати, я с ним, как и с Межуевым, готов работать. Нормальные, вменяемые люди, которые с толковыми подчинёнными не угрозами и приказами работают, а пытаются консенсус найти.

* * *

Москва

Ох и упёртый же пацан, — подумал Захаров, качая головой после разговора с Ивлевым. — Но, надо отдать ему должное, расклад по Кулакову сделал очень интересный. И ведь действительно: сможет ли тот, сидя на гнилом сельском хозяйстве, где ничего хорошего из года в год не может продемонстрировать, запрыгнуть однажды в кресло генерального секретаря?

Если с этой точки зрения посмотреть, то абсурд получается: отвечает за то, что только хуже с каждым годом становится, а влияние всё набирает и набирает…

Захаров очень уважал Ивлева за те его способности в сфере экономики, что он уже наглядно продемонстрировал. Меры по безопасности, что он внедрял на предприятиях, которые курировал, Захарова не на шутку впечатлили.

Да что его, и Мещеряков с его опытом работы в ОБХСС был двумя руками за использование Пашкиных инициатив в этой сфере. А уж к кому ещё прислушиваться, как не к человеку, который собаку съел на этих проверках по заводам и фабрикам в поисках левых производств?

И это не говоря о тех предложениях Ивлева, что он Гришину носит и которые там выстреливают — да ещё как выстреливают!

Гришин, который недавно просто терпеливо ждал, когда придет время от него избавиться, теперь