Сын помещика 5 - Никита Васильевич Семин
— А вот еще обрезки остались, — подала голос девушка. — Может, из них попробовать сделать?
Ничего иного нам не оставалось. Как-то упустил я момент с носиком, и Аленка не подумала об этом заранее. Не зря я решил ее проконтролировать! Иначе могла еще что-нибудь забыть. Самое сложное оказалось этот импровизированный «носик» закрепить на уже готовом торте. Пришлось мед использовать вместо клея, а в самом «самоваре» вырезать небольшую выемку, куда и поместить основание «носика». Но справились.
— Теперь аккуратно в погреб отнести надо, — сказал я. — Корнея позови, пускай он несет. А то еще уронишь по пути.
Спорить Аленка не стала. А мы со Славой покинули кухню с чувством выполненного долга.
— Вот уж не думал, что готовить — это так интересно, — делился своими впечатлениями друг. — Знаешь, такое чувство, что ты любое занятие в приключение можешь превратить!
Я лишь хмыкнул в ответ. У меня такого чувства не было, но если Слава ничем подобным раньше не занимался, не удивительно, что это столько эмоций у него вызвало.
Немного отдохнув, мы выцепили Митрофана и снова отрепетировали песню для Люды. А потом пошли в мою комнату, где до вечера играли в пикет.
Утром я занимался один. Слава сдулся. По глазам его видно было, что парню стыдно, но уж больно резво он начал. Даже треть от моей обычной тренировки оказалось для него слишком много, и сейчас у него болели мышцы. Вставал приятель со стонами.
После упражнений, я оценил вчерашние труды Михайло. Он не только установил трубу, как я ему и показал, но и просмолил стыки, а за ночь те успели просохнуть. Утром же для проверки еще и принес воды и вот — первое испытание нового туалета.
— Не течет, — внимательно всматривался я в потолок, где труба примыкала к баку.
Чтобы все разглядеть, пришлось зажечь лампу. Все-таки света из маленькой форточки катастрофически мало, только и хватает — чтобы не споткнуться ни обо что.
— Ну-ка, — начал я крутить вентиль крана.
— Фршш… — зашумела вода в нем, после чего пролилась в чашу унитаза и заполнила змеевик, который до того стоял сухой.
Я тут же закрыл вентиль. Излишки слились в яму под туалетом, но вот в чаще вода осталась. Как я планировал — стоит, даже легкий ветерок, что шел из чаши, прекратился. Работает гидрозатвор!
— Отлично, — удовлетворенно кивнул я, после чего использовал туалет по назначению.
И тут же смыл за собой. Настроение, и без того довольно хорошее, поднялось еще выше. Единственное, что меня слегка беспокоило — Тихон вчера так и не вернулся. Но тут я успокаивал себя тем, что Настя ведь мне говорила, что они с сестрой должны как и остальные гости прибыть, к началу торжества. То есть — к обеду.
— Лишь бы ветер не разгулялся, — вздохнул я, поглядывая на тучи, что затянули небо.
Вот погода не радовала. Но что уж теперь.
На звуки испытания унитаза подтянулись и остальные родичи. Да и Слава все же смог размяться и уже не постанывал от боли в ноющих мышцах. Пришлось уже для них демонстрировать работу устройства. Папа так даже не постеснялся сесть на чашу.
— А ничего так, — покивал он головой. — Только подложить надо что-нибудь, а то она холодная.
— За то не переживай, — усмехнулась мама, — Роман меня уже попросил заняться приведением клозета в благопристойный вид.
Дальше все пошли завтракать. Вопреки моим ожиданиям, подарки с утра Людмиле никто дарить не стал. Я сначала удивился, но мне потом тихонько мама все объяснила — Людмила вступает уже в переходный возраст. Уже не ребенок, тогда бы мы подарки ей утром отдали, но еще не девица. Иначе бы кроме ее подруг еще бы и кавалерам потенциальным приглашения были разосланы. Хотя Люде это может и не грозит — она ведь уже предварительно сосватана, но мало ли что изменится?
Позавтракав, мы засобирались на службу, а все подарки — только при гостях, когда те соберутся. И пусть я не фанат походов в церковь, но положено так. Погода ухудшалась, предвещая дождь после обеда, да и ветер поднялся. Я с тревогой посматривал на Волгу. Как там Настя? Не случилось бы с ней и Аней чего по дороге.
* * *
Тихона разбудили ни свет ни заря. Он даже удивился, когда на яхту в утренних потемках пришли дворянки, за которыми его послал барин. Парень никогда еще не видел, чтобы господа так рано вставали.
— Отправляемся, — скомандовала одна из девушек, он их толком и не разбирал — так между собой похожи.
Посмотрев на спокойную гладь воды, Тихон пожал плечами и поднял парус. Первое время все было спокойно. Девицы ушли в каюту, да там и заснули. И проспали аж до самой Дубовки. Но потом начал подниматься ветер. Когда они проходили мимо города, парень хотел было пристать, чтобы передохнуть, да может купить перекусить чего. Но барыни в самом начале жестко приказали — все остановки лишь по их приказу, а когда ложились спать, потребовали их не беспокоить. Вот и прошли они Дубовку мимо. Когда же дворянки проснулись, город остался уже позади.
Но ветер, а с ним и волна, поднимались. От усилившейся качки те и выползли из теплой каюты наружу.
— Далеко еще? — спросонья спросила одна из барынь.
— Полпути уже прошли, госпожа, — ответил Тихон, беспокойно косясь на бившие в борт волны.
Суденышко у них небольшое, как бы не перевернуться. И он не опытный моряк, чтобы правильно яхту направить. Как и было говорено — держался поближе к берегу, но что толку, если волна в борт бьет, грозясь опрокинуть судно?
— Может, пристать куда? — с беспокойством спросил он у девушки.
— А есть куда? — закусила губу дворянка.
— Пока нет, но если угляжу, то могу поближе подойти.
— Тогда пока идем к поместью, — скомандовала та и скрылась в каюте.
Ближе к обеду к ветру добавился еще и дождь, от чего берег стало почти не видать. Тихон заметил, что если идти «зигзагами» — то против волны, то по ходу ее движения, то яхту раскачивает не так сильно. И можно уже не бояться, что ее опрокинет. Вот только при таком движении берег иногда пропадать с глаз стал. С каждым часом внутри парня нарастала паника. А
