Хроники Остунгславии - Александр Токун
Войдя в свой номер, Штюцль так и застыл на пороге. Его чемодан был вывернут, вокруг на полу были разбросаны вещи. Инженер стал осматриваться.
Документы и деньги он носил с собой. Кажется, ничего не пропало. Хотели обокрасть, но ничего не нашли? Или охотились за документами? Почему тогда не сложили все обратно в чемодан, чтобы не вызвать подозрений? Наоборот, как будто демонстративно разбросали его вещи. Хотят запугать? Не замешан ли здесь этот подозрительный тип, который преследует его с Вены?
Маркус спустился вниз к портье.
— Извините, в двенадцатый номер никто не заходил, пока меня не было?
— Никто.
— Ни горничная, ни…
— Никто.
Инженер помолчал, раздумывая, стоит ли устраивать скандал, и уже хотел идти, когда портье вдруг остановил его.
— Постойте, герр Штюцль?
— Да.
— Чуть не забыл. Вас спрашивал один господин.
— Кто?
— Он не представился…
— С бородой и вот таким носом? — показал Маркус.
— Да. Он спросил, в каком номере вы остановились, и сказал, что зайдет навестить вас.
— Не зайдет, — злобно произнес инженер. — Я уезжаю.
Штюцль собрал вещи и поехал на Восточный вокзал. До отправления поезда на Лемберг оставалось еще несколько часов, но загадочный посетитель не на шутку встревожил Маркуса, и он предпочел поскорее покинуть гостиницу. Оставшееся время инженер скоротал за угловым столиком в вокзальном кафе. Штюцль медленно цедил терпкий кофе, спрятавшись за широким разворотом газеты и стараясь выудить из ее венгерского текста знакомые слова. Когда до отправления поезда осталось всего несколько минут, инженер поднялся с места и быстрым шагом прошел на перрон. Платформа была пуста. Предъявив билет кондуктору, попенявшему Маркусу по-немецки за то, что тот опаздывает, Штюцль вскочил в вагон. Раздался пронзительный свисток кондуктора, и поезд тяжело тронулся, унося инженера в синюю ночную даль.
Дрогобыч
Поезд прибыл в Стрый в восемь часов утра. Штюцль вышел на привокзальную платформу с широким навесом и стал ждать поезда на Дрогобыч. Нудно моросил дождь, тучи низко стелились над окрестными лесистыми холмами. Вместе с Маркусом на перроне разместилась польская помещичья семья и несколько крестьян-украинцев. Вскоре к станции, натужно сигналя и изрыгая клубы сизого дыма, подкатил состоявший всего из трех вагонов поезд. Штюцль и помещик с семьей поехали вторым классом, крестьяне — третьим.
Через полчаса инженер уже стоял на платформе станции Дрогобыч. Вокзал находился на восточной окраине города. Маркус спросил у железнодорожного служащего, как добраться до нефтеперерабатывающего завода, и тот, вплетая в немецкую речь украинские слова и отчаянно жестикулируя, не без труда объяснил инженеру дорогу. Штюцль вышел из здания вокзала и оказался на длинной пустой улице, застроенной низкими каменными домами, в промежутках между которыми белели крытые соломой мазанки. У вокзала стояли две подводы, на которых сидели крестьяне. Маркус подошел к ним и хотел попросить подвезти его до завода, но на все его немецкие слова те только непонимающе качали головами. Инженер понял, что ему придется идти через весь город пешком, и он, запахнувшись в пальто, двинулся по улице в сторону центра.
Между тем дождь прекратился. Штюцль шел по узкому тротуару, старательно огибая лужи и поминутно удивляясь, куда подевались все люди. Но чем больше инженер приближался к центру Дрогобыча, тем оживленнее, веселее становилась улица. Дома становились выше, красивее, местами не уступая по своему убранству если не венским, то по крайней мере лембергским. Навстречу попадались бородатые евреи в черных ермолках, усатые буржуа в котелках, крестьяне в серых зипунах и темных шапках. Миновав главную площадь с ратушей, Маркус свернул на улицу, ведущую к нефтеперерабатывающему заводу. Дома снова начали уменьшаться, и вскоре Штюцль вышел за пределы города.
Вдали замаячили высокие дымящие трубы нефтеперерабатывающего завода. Он находился в километре от жилых домов Дрогобыча, между железной дорогой и рекой. Улица, по которой шел инженер, упиралась у завода в реку и за мостом через нее продолжалась грязным, раскисшим от дождей проселком. У проходной завода толпились несколько десятков крестьян, искавших возможности подзаработать. С трудом протиснувшись через людскую массу, Маркус добрался до проходной. Охранник смерил его недружелюбным взглядом.
— Мне нужно к директору, — показал Штюцль документы.
Взгляд охранника смягчился.
— Проходите. Ближнее здание, на втором этаже вправо.
Инженер пересек широкий песчаный двор с черными нефтяными разводами, заставленный деревянными бочками, за плотными рядами которых виднелась серебристая гирлянда вагонов-цистерн на тупиковой ветке железной дороги, и вошел в небольшое кирпичное здание. Разыскав приемную, он вошел внутрь. В небольшой, ничем не примечательной комнате за столом сидел, низко склонившись над пишущей машинкой, секретарь — высокий, худой парень в очках с тонкими усами и бородой.
— Добрый день! Мне нужно видеть директора, — сказал Маркус.
— Добрый день! По какому вопросу? — со славянским акцентом, но довольно живо спросил по-немецки секретарь.
— Кто там, Пилип? — послышалось за соседней дверью.
— Тут к вам, герр директор…
— Пусть заходит.
Штюцль вошел в кабинет. За столом сидел довольно грузный человек с темными, широко распахнутыми глазами и курчавой бородой, выдававшими его семитское происхождение. У стены стоял довольно простой, но красивый резной шкаф. В дальнем углу комнаты в большом горшке стоял высокий фикус с лаковыми листьями.
— Добрый день, герр Шварцбурд! Я инженер Маркус Штюцль, прибыл по поручению Морской секции Военного министерства. Нам нужна ваша помощь в расследовании причин аварии нашей подводной лодки три дня назад, — он положил документы на стол.
Директор бегло просмотрел бумаги.
— Здесь, конечно, все правильно, герр инженер, но… если я что-то понимаю… дизельное топливо не могло привести к взрыву подводной лодки, — Шварцбурд остановил пристальный взгляд на Маркусе.
— Это правда, но при наличии трещин в трубках могли взорваться пары топлива, — пояснил Штюцль.
Директор скептически посмотрел на инженера.
— Вы не подумайте, это не праздное любопытство. Если вам для расследования нужно топливо, я, конечно, доставлю его хоть в Корнойбург, хоть в Полу, хоть в Брегенц в каком угодно количестве. Но вы должны понимать, что и топливо, и его доставку оплачиваете вы, то есть Военное министерство.
— Разумеется, — кивнул Маркус.
— В таком случае я распоряжусь, чтобы вам сегодня же отправили одну цистерну дизельного топлива для подлодок, — заключил Шварцбурд.
— Спасибо! — поблагодарил директора Штюцль.
— Обращайтесь, — ответил тот.
Покинув завод,
