Выжить в битве за Ржев. Том 2 - Августин Ангелов
Сплошной второй линии траншей на холме не было. Обойдя пулеметную точку ползком по широкой дуге, Ловец залег сзади и чуть сбоку. Там он вытащил нож. Черненное матовое лезвие не отражало свет, не давая бликов, которые могли демаскировать… Выждав, когда новый порыв ветра бросит в лица пулеметчикам очередную порцию снежной крошки, заставив их на мгновение зажмуриться, он сделал еще несколько бесшумных движений и оказался рядом. Первый немец, тот, что смотрел в сторону высоты 87,4, почуял неладное в самый последний момент — он начал оборачиваться, когда твердая рука в тактической перчатке уже зажала ему рот, а острое лезвие ножа перерезало горло. Раздался лишь тихий, булькающий выдох. Второй, с цигаркой в зубах, тоже обернулся, но даже не успел понять, что происходит, как клинок уже вошел ему в сердце. Тело немца обмякло без звука. Ловец аккуратно уложил оба трупа и двинулся ко второй пулеметной точке.
Глава 3
Отвлекающая атака, на которую очень рассчитывал снайпер-диверсант, все никак не начиналась. А промедление для него было смерти подобно. Его же в любой момент могли заметить враги, а сдать назад, отступить, не выполнив боевую задачу, которую поставил себе сам, Ловец тоже не мог. Ведь там, на высоте 87,4, под методичным немецким артобстелом продолжали гибнуть люди. Более того, непосредственная опасность угрожала и его деду Николаю Денисову!
Но наконец-то с той стороны, где поле отделяло высоту от деревеньки Иваники, от развалин мельницы возле оврага донесся яростный треск. Это заработали станковые пулеметы «Максим». И несколько отделений из роты Громова рванули вперед, усиленные бойцами сибирского батальона, закрепившегося в деревенских развалинах. Стреляя из десятков винтовок, автоматов ППШ и даже из ручных пулеметов Дегтярева, сибиряки шли в атаку, поддерживаемые огнем минометов.
Громов сдержал слово, создавая полную иллюзию разведки боем. Немедленно с немецкой стороны яростно застрочили пулеметы, завыли минометные мины. Вся немецкая оборона на этом фланге ожила, как потревоженный улей. И главное — артогонь с господствующих высот ослаб и сместился на угрожаемый участок. Вражеские артиллерийские наблюдатели переключились на новую угрозу, корректируя теперь по радио попадания снарядов не по высоте 87,4, а по руинам деревни Иваники.
Для Ловца это стало сигналом действовать еще решительнее. Шум отвлекающей атаки со стороны развалин мельницы стал его лучшим союзником. Он заглушал любой незначительный случайный звук. Окрыленный устранением вражеского пулеметного расчета и начавшейся атакой роты Громова, Ловец подхватил свою винтовку и, пригнувшись, бросился вдоль сосновой поросли еще выше по склону, стараясь быстро обойти наблюдательный пункт корректировщика сзади и зайти ко второй пулеметной точке с тыла.
Но, он кое-чего все-таки не учел. Маленький окопчик за елками, а в нем — еще двое солдат с карабинами. Со своей позиции из-за уступа холма они не видели тех пулеметчиков, с которыми только что расправился Ловец, но вот второй пулемет и НП корректировщиков из этого окопчика, расположенного ближе к вершине холма, просматривались отлично. Снайпер снова залег, переводя дух и наблюдая. Его пока не заметили, но дальше начиналось открытое место. И потому этот окопчик со стрелками становился новым препятствием, которое следовало устранить.
Ловец замер, вжавшись в снег под низкой, но раскидистой елью. Сердце колотилось нервно и глухо. План подхода к цели, который казался безупречным, дал трещину. Двух стрелков в окопчике он проглядел, а они, между тем, перекрывали ему подход к главной цели. Обойти их было нереально — склон выше обрывался крутыми выступами, покрытыми ледяной коркой. Проползти там незамеченным по открытому пространству под взглядами немцев — чистое самоубийство. Оставался один вариант: убрать и их. Бесшумно и быстро, пока шум атаки у мельницы маскировал все остальное.
Но здесь была загвоздка. Он видел обоих немцев. Один, постарше, высокий, темноволосый и жилистый солдат, всматривался в сторону атаки красноармейцев. Несмотря на то, что происходило все это достаточно далеко, немец приготовил к бою карабин. На всякий случай. Судя по всему, бойцом этот был опытным. Второй, молодой, голубоглазый и светловолосый, почти мальчишка, стоял в беспечной расслабленной позе, положив свой карабин на бруствер. И он задумчиво смотрел в другом направлении, как раз в сторону второй пулеметной точки и НП. И Ловец понимал, что, напади он на одного, второй успеет поднять тревогу. А нужно было действовать наверняка…
Спокойно, почти механически, мозг снайпера начал просчитывать варианты: «Расстояние — пятнадцать метров. Ветер — порывистый со снегом, сносит звук. Но, использовать „Светку“, даже с глушителем, — все равно слишком шумно, другие фрицы услышат. Значит, только нож. Можно проползти еще чуть вперед и рвануть из-за елок. Тогда бросок до окопа займет всего пару секунд, но как достать ножом сразу двоих? Да и более опытный немец может не растеряться, а успеть выстрелить!»
И тут взгляд Ловца упал на железную бочку в нескольких метрах за окопом, лежащую на боку и явно пустую, со вскрытой пробкой. Если в нее что-нибудь кинуть, то немцы, наверняка, отвлекутся. Идея, безумная и простая, родилась мгновенно. Осторожно Ловец отковырял камень размером с кулак от мерзлой земли под елью, потом взвесил в руке этот нехитрый «метательный снаряд». Второй рукой он положил свою «Светку» на землю и снова обнажил нож. Потом снайпер сделал глубокий, успокаивающий вдох, решив, что сначала отвлечет немцев, а уже потом нападет на них.
Ловец пригнулся под елкой и резко кинул камень с бокового замаха. Достаточно тяжелый камушек пролетел по дуге и шлепнулся точно в оцинкованное железо донца немецкой бочки метрах в пяти за окопчиком и чуть левее. Звук удара по металлу получился отчетливым, — как будто туда прилетело что-то более серьезное и грозное, не камень, а граната. И, в то же время, звук этот, сносимый ветром в сторону, не потревожил немцев на других позициях. Его распространение поглотил фоновый шум, который обеспечивала атака Громова. Как раз в этот момент с позиции у мельницы ударил очередной минометный залп, и грохот разрывов наложился на треск пулеметов.
Но оба немца мгновенно среагировали на звук позади них, хотя каждый по-своему. Молодой просто резко обернулся, уставившись на бочку, а тот, который постарше, рефлекторно пригнулся в окопе, видимо, ожидая взрыва, что сразу выдало в нем «стрелянного воробья». В любом случае, их внимание было полностью
