Военный инженер Ермака. Книга 6 - Михаил Воронцов

Но время, время… Его катастрофически мало. На отливку новых пушек нужна неделя, минимум. Если работать день и ночь, если не будет неожиданных проблем.

И еще важна скорострельность. Я вспомнил, как наши пушкари чистят стволы после выстрела. Один банник на длинном древке, обмотанный овчиной. Сначала им выгребают несгоревший порох и нагар, потом макают в воду и гасят тлеющие остатки. Две операции одним инструментом — это потеря времени.

А что, если разделить? Первый банник — сухой, жесткий, с короткой щетиной. Быстро прошел по стволу, выгреб крупные куски. Второй — мокрый, мягкий. Следом за первым, гасит искры. Два человека работают почти одновременно, один за другим. Вместо минут на чистку — полминуты. При хорошей слаженности — еще быстрее.

Ну, уже кое-что. Подбой из шкур — раз. Новые длинноствольные пушки для картечи — два. Двойные банники — три. Хватит ли этого? Не знаю. Но деваться некуда, будем пробовать.

* * *

Слобода у Камня раскинулась на высоком берегу Камы неровными рядами приземистых изб словно горсть щепок, брошенных великаном на зеленый склон. Солнце безжалостно жгло потемневшие от времени крыши, заставляя смолу сочиться из щелей между бревнами. От воды тянуло прохладой и тиной, но в самой слободе воздух застыл. Густой и тяжелый, пропитанный запахами конского навоза, кислой капусты и дегтя.

Поселение жило своей размеренной жизнью под незримой, но крепкой дланью Строгановых. Их власть чувствовалась во всем — от добротных амбаров с клеймеными замками до молчаливых приказчиков, что иногда прохаживались по улочкам с важным видом, поглядывая на редких прохожих исподлобья. На пристани громоздились штабеля соляных бочек — главного богатства здешних мест, а чуть поодаль сушились на вешалах сети местных рыбаков.

Два казачьих струга стояли в излучине реки, в версте от слободы, укрытые от посторонних глаз зарослями ивняка и осокой. Казаки остались при лодках, настороженно поглядывая на реку.

Постоялый двор ютился на задворках слободы — низкое строение с маленькими слюдяными окошками, через которые едва пробивался дневной свет. Внутри царил полумрак. Иван Кольцо сидел спиной к стене, из-под полуопущенных век наблюдая за дверью. Его загорелые руки покоились на столе, но правая была чуть сдвинута к поясу, где под кафтаном угадывалась рукоять ножа. Напротив него сидел Черкас Александров и нервно постукивал пальцами по грубо тесанной столешнице, на которой стояли две нетронутых кружки с квасом.

— Долго купчина медлит, — негромко проговорил Черкас, посмотрев на хозяина трактира — тощего мужичонку с жидкой бороденкой, который делал вид, что о чем-то думает, но сам только и косился на казаков. — Может, ему это не надо?

— Или донес кто-то уже, — мрачно отозвался Иван, припоминая, как блеснули глаза рыбаков, когда их попросили найти Гришу «Тихого».

Время тянулось, как смола по сосновому стволу. В трактире становилось все душнее. Мухи лениво кружили под закопченным потолком, изредка садясь на липкий от пролитого стол. Где-то снаружи залаяла собака, потом другая, и лай постепенно удалился к реке.

Оба понимали, насколько зыбкой была их затея. Случиться могло все, что угодно. По дороге они уже встретили строгановского приказчика с его вооруженными людьми, и едва удалось избежать драки, причем с помощью обмана. Но строгановские люди могли опомниться, а таможенники вообще могли на законном основании потребовать досмотра стругов, а потом забрать товар и арестовать казаков.

— Слушай-ка, Иван, — вдруг насторожился Черкас. — Что-то тихо больно стало. И пес умолк.

Действительно, слобода словно вымерла. Даже вездесущие ребятишки, что еще недавно с визгом носились мимо трактира, куда-то подевались. Хозяин застыл, прислушиваясь к чему-то.

Дверь распахнулась. В проеме показался крупный человек в кафтане с медными пуговицами — одежде, которую обычно носили таможенные досмотрщики. За ним в помещение втиснулось еще с полдесятка людей, и они с мрачными лицами направились к казакам.

Глава 3

Черкас опустил руку на рукоять сабли, а Иван привстал, готовый в любой момент опрокинуть стол и использовать его как щит. В голове у обоих промелькнула одна и та же мысль: попались.

Человек в кафтане с медными пуговицами сделал несколько шагов вперед, тяжело ступая сапогами по скрипучим половицам. Его квадратное лицо с широкими скулами и приплюснутым носом выражало подозрительность. Маленькие глазки быстро шарили по помещению, отмечая каждую мелочь.

— Вы от Ермака? — хрипло спросил он, останавливаясь в трех шагах от стола.

— А тебе какое дело? — огрызнулся Кольцо, не выпуская из поля зрения остальных вошедших.

Человек усмехнулся, обнажив редкие желтые зубы.

— Григорий Тихий послал проверить. Сказал, двое казаков должны ждать. Только вот откуда нам знать, что вы не подстава какая? Может, подослал вас кто? Хотя с виду на это не похоже.

Черкас медленно поднялся.

— Мы от атамана Ермака Тимофеевича. Ждем вашего Григория. Привезли то, что может ему понравится.

— Откуда? И что там? — прищурился человек.

— С Иртыша, с новых земель, — уклончиво ответил Черкас. — Атаман велел только Тихому все рассказывать.

Несколько минут люди Григория переглядывались, о чем-то шепотом совещаясь. Наконец человек кивнул:

— Ладно, верю. Только здесь оставаться нельзя. Пойдемте за нами.

— Куда это? — насторожился Кольцо.

— В лес. Серьезные дела на постоялых дворах не обсуждают.

Казаки переглянулись. Выбора у них не было — либо довериться этим людям, либо возвращаться к Ермаку с пустыми руками и непроданным товаром.

…Вышли через заднюю дверь, огородами. Главный и его люди повели казаков в чащу по едва заметной тропе. Сосны смыкались над головами темным сводом, под ногами хрустела хвоя.

На небольшой поляне, окруженной вековыми елями, их уже ждали. Там стоял невысокий плотный человек лет пятидесяти, одетый богато, но без излишеств, в добротный суконный кафтан. Лицо его, круглое и румяное, с аккуратно подстриженной бородкой, выражало спокойную уверенность успешного дельца. Глаза — серые, внимательные, с хитринкой — оценивающе изучали подошедших казаков.

Он кивнул он каждому по очереди и улыбнулся, словно извиняясь.

— Григорий я. Не обессудьте за предосторожности — времена нынче такие, что и родному брату не всегда довериться можно. А вас-то я и знать не знаю.

— Понимаем, — сдержанно ответил Черкас.

— Ермака Тимофеевича помню и уважаю, — улыбнулся купец, разведя руками. — Не один год с ним дела вел. Причем такие дела были, рассказать — не поверят… Человек слова Ермак Тимофеевич, что редкость в наше время. Ну что ж, рассказывайте, что привезли.

Кольцо начал перечислять: столько-то соболей, столько-то куниц, бобровые шкуры, даже несколько чернобурых лисиц. Григорий слушал внимательно, иногда задавая вопросы.

— Товар знатный, — наконец произнес он. — Возьму все, что есть. Через моих людей в Москву переправлю,