Испытание для Туза - Елизавета Зырянова

— Для чего вам это? — неодобрительно спросил эльф.

— Во-первых, — Аларис широко улыбнулся, явно радуясь тому, что этот разговор все же смог завязаться, — я хочу отомстить тем, из-за кого страдали мои люди. Это поможет Эйс и всем остальным начать жизнь с чистого листа и без сожалений.

Эдамион нахмурился. Уже ощущая то, что Алариса интересовала больше не месть, а дальнейшая успешная работа его товарищей, он подумал:

«Опять стратегия, да?»

— Во-вторых, — продолжал говорить парень, — у меня очень плохое предчувствие.

— Какое?

Граф задумался. Он будто и сам не знал, что ответить на такой вопрос. Отведя взгляд в сторону, он медленно и старательно начал подбирать каждое слово:

— Такое, будто кто-то из моих знакомых меня обманывает, а я ни сном ни духом.

— О чем вы? — непонимающе спросил император.

Аларис улыбнулся. Он вновь взглянул на собеседника и с блеском радости в глазах заговорил:

— Я и сам не могу дать ответ на этот вопрос. Просто, опыты — это не то, что сможет провести какая-то мелкая группа без поддержки. Даже с вашим спонсорством, они вряд ли могли покупать, похищать и удерживать так много созданий. Уверен, Вы бы сразу заметили, если бы они стали требовать с Вас такие огромные средства на все это.

— Вы правы, не было ничего такого. Размеры средств, которые они просили, не изменились с момента заключения первого договора.

— Вот это и странно. В самом начале, предположим, они пытали максимум десять людей, но как потом количество подопытных выросло до нескольких десятков? Здесь явно вмешался кто-то еще.

Слова Алариса не на шутку взволновали правителя. Практически подскочив на месте, Эдамион резко выпрямился и воскликнул:

— Кто?!

— Не знаю, — спокойно отвечал граф, на мгновение прикрывая глаза, — и не уверен, что пойму. Единственное, что я знаю, так это то, что Вас использовали.

— И вы все равно хотите мне помочь? Вы могли бы расправиться и со мной, и с этой группировкой.

Аларис вновь улыбнулся, но уже так широко и так пугающе, что даже Эдамион ощутил неладное. В этот раз граф явно не собирался скрывать своих истинных эмоций по отношении ко всему этому делу.

— Это было моим запасным планом, — заговорил Аларис, — на тот случай, если вы серьезно решите меня убить и наплюете на все законы морали. Тогда я бы посадил на трон вашего сына и стал бы ему помогать с восстановлением империи, но зачем мне делать это, если можно просто оставить Вас на месте и не разрушать всю империю?

На мгновение наступила тишина. Эдамион, пораженный подобной честностью, с интересом наблюдал за каждым действием Алариса и его почти не менявшемся выражением лица.

— Я против войны, Ваше Величество. — Аларис откинулся на спинку кресла, в котором он сидел, и устало выдохнул. — Единственное, чего я желаю — это мир и спокойствие, но так как я генерал — покой мне лишь снится. Поэтому лучший выбор для меня — это попытка предотвращения войны и сохранение мирового баланса.

Эдамион плотно стиснул зубы. Последние слова эхом отозвались в его сознании и повторились еще несколько раз до тех пор, пока совсем не стихли. Его изначальные цели были так отличны от целей Алариса, что это даже поражало. Именно теперь Эдамион понимал, что для самого графа де Хилдефонса он был скорее не возможной причиной казни, а именно нарушителем мирового баланса, который сохранить было намного важнее, чем собственную жизнь.

— Они обещали, — заговорил император тихо, — что создадут что-то вроде новой расы. Рабов, которые будут выводиться с целью служения эльфам.

Аларис задумчиво нахмурился и спросил:

— Какими зверолюди были когда-то?

— Зверолюди — это кочевники. Их королевство было разрушено давным-давно, а многие из них были порабощены, однако это не значит, что у них никогда не было своей истории, и это не значит, что они ничего не чувствуют.

Аларис замолчал. Приложив руку к губам, он изучающе посмотрел в глаза Эдамиона и не заметил в них никакой лжи. Как это не было иронично, но для императора, одобрившего опыты на живых существах, действительно было важно то, чтобы рабы его народа не испытывали боли и эмоций. Правда, не ясной оставалась причина подобной важности: какие-то моральные принципы правителя или отсутствие опасности восстания со стороны бесчувственных рабов.

— Понимаю, — произнес Аларис натянуто, — так они обещали Вам полумонстров без чувств, которые бы просто выполняли приказы?

Аларис приподнял и немного развернул ладонь, пытаясь незаметно ею прикрыть свою улыбку. Чем дольше длился этот разговор, тем забавнее становилась ситуация, и тем более абсурдной она казалась.

«Прямо как роботы в мое время, — мимолётно подумал граф. — Ха, кажется, тогда подобная затея тоже ничем хорошим не закончилась».

— Эльфы не порабощают представителей своей расы, — продолжал говорить Эдамион, — при этом с другими мы не воюем. Это порождает отсутствие дешёвой рабочей силы. Мы могли бы возвысить наш народ и улучшить жизнь, если бы…

— Я понял, достаточно. — Аларис убрал руку от лица и, слегка приподняв ее, как бы выставляя перед собой. — Вы же теперь понимаете, что это невозможно?

— Понимаю. — Эдамион хмурился, явно раздражаясь из-за того, что кто-то смел его перебить. — Не стоит идти против законов природы и воли Эларихена.

«А теперь прикрывает свою дурость религией? — Аларис вновь попытался сдержать улыбку. — Как ожидаемо».

Глубоко вздохнув, юноша опустил руки, хлопнул себя по коленям и быстро поднялся на ноги. Лишь на секунду оглянувшись, он с явно бодрым настроем произнес:

— Что ж, тогда я вынужден удалиться. Ваше Величество, просто хочу напомнить Вам, что для тех людей, которые некогда служили Вам, Вы теперь враг номер один. Никто не может сказать, оставят ли они Вас в покое.

Эдамион недовольно нахмурился. Поднявшись со своего места, он выпрямился во весь рост перед молодым юношей и решительно ответил:

— У меня тоже есть к ним вопросы, поэтому я буду ждать.

Аларис лишь кивнул. Окончательно повернувшись к правителю спиной, он высоко приподнял голову и гордой широкой походкой направился на выход. Лишь приблизившись к двери, он легко постучал по ней, и в тот же миг слуги, стоявшие по другую сторону, сразу же открыли ему путь вперед. Аларис покинул комнату в гордом одиночестве.

«Я не знаю,