Военный инженер Ермака. Книга 6 - Михаил Воронцов
Первый — худощавый мужчина средних лет в тёмном суконном кафтане, отороченном мехом. Лицо умное, внимательное, с аккуратно подстриженной бородкой. Глаза цепкие, оценивающие — сразу видно человека, привыкшего замечать всё и делать выводы.
Второй — помоложе, широкоплечий, в кафтане стольника. Этот держался по-военному прямо, рука привычно лежала на рукояти сабли. Стрельцы выстроились за его спиной, ожидая приказов.
Ермак шагнул вперёд. Я последовал за ним вместе с сотниками.
— Кто такие будете? — грубовато спросил атаман.
Худощавый ответил. Негромко, спокойно.
— Думный дьяк Посольского приказа Василий Яковлевич Щелкалов. Прибыл по государеву указу к атаману Ермаку.
— Стольник Дмитрий Петрович Салтыков. Отряжен по государеву делу для охраны посольства.
Ермак кивнул, будто каждый день встречал таких высоких гостей. Никакого удивления на лице. Хотя на деле от таких новостей глаза должны на лоб полезть. Думный дьяк Посольского приказа — фигура важная до безумия.
— Ермак — это я. Добро пожаловать в Сибирь, гости московские. Коли от государя — милости просим.
Щелкалов огляделся, и я заметил, как его глаза расширяются при виде стен и башен. Он владел собой, но удивление чувствовалось.
— Благодарствуем за привет, атаман. Долог был путь, но, вижу, не напрасен. Слухи о делах твоих сибирских до Москвы доходили, но и слухам не веришь, пока своими глазами не увидишь.
— Увидишь, — сказал Ермак. — Пойдём, покажу, что мы тут построили.
Мы повели московских гостей вдоль стены. Я наблюдал за их лицами и с трудом сдерживал удовлетворение. Щелкалов и Салтыков старались сохранять невозмутимость, но получалось у них не всегда хорошо.
— Что за камень такой? — спросил Щелкалов, проведя рукой по серой поверхности башни. — Не видал прежде. Не кирпич, не тёсаный камень.
— Литой камень, — ответил я. — Из песка, извести и иных составов. Застывает крепче природного.
Щелкалов посмотрел на меня долгим взглядом:
— А ты кто будешь?
— Максим, — сказал Ермак. — Мастер. Без него ничего этого не было бы.
Дьяк кивнул, запоминая. Я видел, что он отмечает каждую деталь — и башни, и пушки на стенах, и все остальное. Не знаю, зачем он явился, но что попутно в его обязанности входит разведка и установление «что тут и как», однозначно.
Мы поднялись на стену. Отсюда открывался вид на внутренность города. Жилых построек внутри пока было немного — казармы, кузницы, литейки, склады и прочее. Большая часть людей пока жила в шатрах и во времянках. Строительство продолжалось.
— Жителей пока мало, — сказал Ермак. — Те, кто работает, да казаки. Но место готовим для многих. Город должен стоять крепко.
Щелкалов заметил среди работников людей в татарской одежде.
— А это кто трудится? — спросил он. — Татары?
— Татары, — подтвердил Ермак. — Мурза Кутугай прислал. После того как мы его войско разбили и он покорность принял.
— Кутугай? — Щелкалов чуть наклонил голову. — Это кто же такой? А что с Кучумом?
— Убит Кучум, — ответил Ермак. — Войско его разбили, самого порешили. Кутугай после него главным среди татар остался. Но теперь он под нашей рукой ходит.
Щелкалов покрутил головой. Вижу — не ожидал он такого. Кучум для Москвы был главным противником в Сибири, о нём годами докладывали. А тут — убит, и всё. Хотя, может, и знал он про Кучума, а удивление он делает, чтоб Ермаку комплимент получился. Недаром в посольстве работает, знает, как разговаривать с самыми разными людьми.
Мы спустились со стены и направились в острог, к новой избе, которую недавно достроили для совещаний. Внутри было просторно, пахло свежим деревом. Длинный стол, лавки вдоль стен. Эта изба побольше, чем та, которая была для этих целей в Кашлыке. Нам принесли угощение — не богатое по московским меркам, но сытное.
Когда расселись, Щелкалов заговорил:
— Атаман Ермак Тимофеевич, великий государь Федор Иванович и боярин Борис Фёдорович Годунов шлют тебе свою милость. Дела твои сибирские дошли до государевых ушей, и доволен государь службой твоей. Повелено мне передать тебе — жалует государь тебя своей милостью и желает видеть тебя в Москве. Явиться должен ты пред государевы очи для получения приказов, для награждения за службу верную и для того, чтобы своими устами поведать, что творится в Сибири. Государь и Борис Фёдорович желают услышать всё из первых рук.
Повисла тишина. Я посмотрел на лица сотников. Иван Кольцо нахмурился, Мещеряк переглянулся с Саввой. Видно было — не нравится им такой поворот.
Первым заговорил Кольцо:
— В Москву, значит? Атаман, не езди. Засада это.
— Верно говорит Иван, — поддержал Мещеряк. — Не отпустят тебя назад. А то и в кандалы закуют. Наверняка купцы да бояре царю и Годунову что-то нашептали. Строгановы, к примеру.
Савва кивнул:
— Мы тут кровь проливали, жизни клали, а как дошло до наград — так в Москву явись? Нет, атаман, не езди. Пропадёшь.
Щелкалов поднял руку, нахмурился.
— Негоже так отзываться о государе и Борисе Фёдоровиче. Не ведаю я воли государевой в полной мере, но передаю то, что велено. Награждение обещано, не кандалы.
— А почём нам знать? — не унимался Кольцо. — Ты, дьяк, человек посольский, говоришь, что велено. А что на деле будет — кто скажет?
Я молчал, наблюдая за происходящим. Ситуация была непростой. С одной стороны, вызов в Москву — дело обычное. Царь хочет видеть человека, который творит такие дела на окраине державы. С другой — опасения сотников не были беспочвенными. Ермак всё-таки бывший разбойник, вольный казак, а теперь держит целую область. Для московских властей это могло быть поводом для беспокойства. Да и что там еще Строгановы наговорили…
Ермак долго молчал, потом сказал:
— Хорошо. Поеду.
— Атаман! — начал было Кольцо, но Ермак остановил его жестом.
— Поеду, — повторил он твёрдо. — Но скажи мне, дьяк, знает ли государь и Борис Фёдорович, что тут творится в Сибири?
Щелкалов чуть приподнял бровь:
— А что тут творится? Вижу — взял ты, Ермак, Сибирь под свою власть. Крепость строишь, татарских мурз под руку привёл. Чего ещё?
Ермак покачал головой:
— Кучума разбили, это верно. Кутугая тоже. Но Сибирь не пуста. В двухстах верстах отсюда вниз по Иртышу Бухара ставит свой город. Сильный город, с войском. Бухарский хан готовится завоевать Сибирь и забрать всё, что мы взяли.
Щелкалов откинулся назад:
— Не может быть. Бухара далеко. С чего бы им сюда лезть?
— Сибирь — земля богатая, — ответил Ермак. — Меха, рыба, железо. Бухарцы торгуют со всей Азией. Им Сибирь нужна. Кучум был их ставленником, а теперь они сами пришли.
Дьяк и стольник переглянулись. Салтыков, до этого молчавший,
