Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 3 - Антон Кун
Рабочий опустил глаза, затем тихо произнёс:
Так известно же, Иван Иваныч, чиновники берут взятки от купцов. Да и часть выплавки от серебряной руды, что должна идти на завод, продают на сторону. А в отчётах пишут, что её мало. Ну и закупают-то ведь у купцов втридорога…
Ползунов сжал кулаки. Коррупция пронизывала все уровни управления, и даже самые честные попытки навести порядок разбивались о стену круговой поруки.
Когда мастеровой ушёл, Ползунов снова вызвал секретаря.
— Иван Андреевич, ты слышал? — спросил он с горечью. — Чиновники воруют, а мы платим за их жадность.
Секретарь осторожно сел напротив, сложил руки на коленях.
— Иван Иванович, так было всегда. Должности и чина ведь для того и добиваются, чтобы достаток свой иметь, кормиться чтобы от должности-то своей, а иначе зачем ещё на службу-то идти. Это обычная практика.
— Обычная? — Ползунов встал, подошёл к окну. — А как же честь, долг, служение Отечеству?
— Честь и долг — для таких, как вы, — тихо ответил секретарь. — Для них же служба — это добыча достатка. Так уж у нас испокон веков заведено…
Ползунов молча смотрел на хмурый пейзаж за окном. В душе его бушевала буря: с одной стороны — необходимость выполнять указы из столицы и обеспечивать работу завода, с другой — осознание, что эти указы лишь усиливают несправедливость, а коррупция будет пожирать ресурсы, которые могли бы пойти на развитие производства.
«Ну что ж, будем действовать другим путём… Свадьбу придётся пока отложить, я думаю, что Агафья Михайловна поймёт…» — хмуро подумал Ползунов и отпустил секретаря.
* * *
Дни шли за днями. Ползунов лично контролировал строительство нового барака. Рабочие рубили лес, месили глину для кирпичей, возводили стены. Он следил, чтобы в бараке были печи, нары и хоть какое-то подобие уюта — понимал, что ссыльные крестьяне будут прибывать в изнеможении, и их нужно будет ставить на ноги.
Параллельно он начал ревизию Змеевского рудника. Вызвал новых инженеров, приказал провести независимую проверку запасов руды. Чиновники сопротивлялись, писали доносы в Томск, но Ползунов стоял на своём. Он знал: если не остановить воровство сейчас, завод начнёт задыхаться от нехватки сырья.
Однажды вечером, когда за окном уже сгустились сумерки, он снова сел за стол и развернул карту Алтая. Взгляд его скользнул по точкам, обозначавшим рудники, заводы и дороги. «Сколько ещё испытаний предстоит? — подумал он. — Но я не сдамся. Завод должен работать, а люди — иметь шанс на достойную жизнь»…
* * *
К концу октября первые обозы с ссыльными крестьянами начали прибывать в Барнаул. Ползунов встречал их лично. В глазах этих людей он видел страх, отчаяние и усталость, но также — искру надежды. Он знал: их судьба теперь в его руках.
— Здесь вы будете работать, — говорил он, обращаясь к толпе. — Условия тяжёлые, но я сделаю всё, чтобы вы не голодали и не мёрзли. Завод нуждается в ваших руках, а вы — в работе. Вместе мы сможем выжить.
Крестьяне слушали молча, кивали. Кто-то крестился, кто-то шептал молитвы. Они не знали, что ждёт их впереди, но понимали: обратного пути нет.
Тем временем секретарь докладывал о новых случаях взяток на руднике. Ползунов хмурился, но не сдавался. Казалось, что система была сильнее, но в конце концов он добился полной ревизии Змеевского рудника. Ревизоры прибыли из Томска с сопроводительными письмами от Томского генерал-губернатора Бэра. Иван Иванович решил, что так будет надёжнее, чем брать кого-то из местных чиновников.
В последний день октября Ползунов стоял у окна своего кабинета. Дождь барабанил по крыше, ветер раскачивал ветви деревьев. Вдали дымились трубы завода, а во дворе нового барака горели огни — там грелись первые ссыльные крестьяне.
Он знал: впереди — долгие месяцы борьбы. С коррупцией, с непогодой, с несправедливостью. Но он также знал: пока он здесь, завод будет работать, а люди — получать шанс на жизнь. «Россия меняется, — думал он. — Но не всегда к лучшему. Однако даже в тени указа императрицы можно найти свет. Надо лишь верить и действовать».
С этой мыслью он вернулся к столу, взял перо и начал писать для себя подробный отчёт о сделанном, о планах на зиму, о мерах против воровства, о нуждах завода. За окном шумел дождь, а в кабинете горел свет — символ упорства и надежды в тёмные времена.
Глава 21
Октябрь становился всё более хмурым и ветреным. Серые тучи низко нависали над горами, будто придавливали к земле тяжёлые здания цехов Барнаульского завода и Канцелярии Колывано-Воскресенского горного начальства. В кабинете Ивана Ивановича Ползунова трещал огонь в чугунной печи, отбрасывая дрожащие блики на стопки бумаг, разложенные по столу.
Ползунов в очередной раз перелистывал отчёты Змеевского рудника, и его лицо с проницательными карими глазами и строгой линией сжатых губ становилось всё более строгим. Его пальцы, привыкшие к чертёжным инструментам и образцам руды, осторожно переворачивали пожелтевшие листы, испещрённые аккуратным канцелярским почерком. В воздухе пахло воском от свечей, сыростью и едва уловимой горечью осенних листьев, пробивавшейся сквозь плотно закрытые ставни.
Он уже третий день вникал в цифры. Сначала всё выглядело обыденно: расходы на провиант, закупки муки, соли, крупы, мяса для рабочих. Но чем глубже Ползунов погружался в столбцы чисел, тем явственнее проступала нестыковка. Суммы, выделенные казной, явно превышали объёмы фактически поставленного продовольствия.
— Опять, — пробормотал он, проводя пальцем по строке с расходом соли. — На тысячу пудов больше, чем по накладным от купца Трофимова.
Он достал из ящика стола сводную ведомость за прошлый квартал и приложил её к текущей. Разница бросалась в глаза: почти треть средств уходила в неизвестном направлении. Ползунов откинулся в кресле, скрипнувшим под его весом, и закрыл глаза, пытаясь выстроить цепочку.
«Кто-то из чиновников Змеевского рудника ведёт двойную бухгалтерию. Либо поставщики в сговоре, либо… скорее всего, и то, и другое».
Он вспомнил недавний донос от одного из горных мастеров — анонимный, написанный неровным почерком, но с конкретными цифрами. Тогда Ползунов отложил его, решив проверить самостоятельно и в тот вечер впервые взялся за изучение отчётных ведомостей. Теперь сомнений не оставалось: кража шла системно, годами.
Резко поднявшись, он позвонил в колокольчик, вызывая к себе секретаря. Через минуту в проёме появился секретарь — молодой, подтянутый Иван Андреевич Соколов, с журналом для записей и пером в руках.
— Иван Андреевич, —
