Петля (СИ) - Олег Дмитриев
Я вслед за дядей Сашей оттянул воротник свитера. И шумно хлебнул остывшего чаю, вернув смартфон хозяину.
— Тёзки? — версия прозвучала неуверенно. Очень.
— Может и тёзки. Только подпись-то её, прабабкина, — вздохнул он. — Я другие смотрел протоколы, для сравнения. Выходит, сама себя Авдотья Романовна и осматривала, и потрошила, и зашивала-пудрила.
— Ну, положим, пудрить-то она наверняка умела всем на зависть. В таких органах служила, там пудрят — мама не горюй, — кивнул я. Понимая, что скучные дяденьки — это ещё полбеды. Тут как бы сама прабабка не вошла в кабинет. Сколько ей сейчас было бы, сто? Сто двадцать?
— Михаил Петрович, к Вам Шкварин, — сообщил вдруг селектор голосом Веры.
— Пригласи, — ответил мой речевой аппарат, проигнорировав отчаянные попытки мозга вспомнить, о ком шла речь. И жесты Иваныча, которые означали что-то явно отличное от прозвучавшего приглашения.
Дверь в кабинет открылась и в неё вошёл высокий крепкий мужик с цепкими глазами. Я оценил его почти искреннюю улыбку и краем глаза отметил движение правой руки Иваныча, который оказался за спиной вошедшего.
— Здорово, Миха! Как сам? — крепкий в три шага преодолел разделявшее нас расстояние и протянул руку. Которую я и пожал, не найдя причин пренебречь рукопожатием.
— Александр Иваныч, а чего это у тебя так подмышкой щёлкает странно? — не оборачиваясь, спросил он у дяди Саши.
— Кардиостимулятор барахлит, Петюня, короти́т временами, падла, представляешь? Даже в больничке вчера был, да прогнали. Это, говорят, к слесаря́м и электрикам, и вообще, тебе, говорят, товарищ, на кладбище давно прогулы ставить устали!
Подполковник молотил ахинею густо и уверенно, как обычно. Но глаз при этом с меня не сводил. И выражение их меня при других обстоятельствах очень насторожило бы. Настолько, что и под стол мог бы рухнуть от греха. Но я смотрел на вошедшего, держа его руку в своей.
— Это бывает со стимуляторами. А ты в порядке, Петля? Лицо у тебя странное, — голосом, в котором едва-едва угадывались настороженность и напряжение, спросил неизвестный Петюня. Внезапно ставший известным.
Петя Шкварин. Шкварка-Какашка. Мальчик, не окончивший сельскую школу. Тот, кого нашли на пригорке, бледного и холодного, с бескровным лицом. И телом. И похоронили на краю, на самом отшибе кладбища.
Тот, кто единственный из класса получил в другом варианте развития событий золотую медаль. Поступил в Тверское суворовское училище. А оттуда вышел молодым офицером, выбравшим призвание. То самое, которое подразумевало иметь чистые руки и не увлекаться тёплыми головными уборами. И последние лет десять служил в том самом доме с колоннами, о котором совсем недавно шла речь у нас с замом по безопасности.
Я бы сейчас от ушанки не отказался, пожалуй. Потому что голова раскалывалась так, что очень хотелось её хоть чем-то обернуть, мягким и тёплым. Или холодным, даже лучше было бы, пожалуй. Пульсирующая боль колотилась в самом центре мозга, как в тот раз, на гранитных ступенях бежецкой «СпиЦЦы».
— Мигрень, Петь. Замучила, зараза. Хуже, чем ритмоводитель у Иваныча. Проходи, присаживайся. Чай будешь? — я не ожидал, что голос будет хоть немного нормальным. Но он внзапно не подвёл. Оказавшийся вполне себе человеческим. Но глуховатым и сдавленным, как у того, кото мучила сильнейшая головная боль.
— Чаем сыт не будешь, но не откажусь, — ответил он, выпуская мою ладонь и направляясь к дивану. Потому что с него обзор был лучше, чем из-за стола. И сектор обстрела.
— Может, по граммульке, в самом деле? — оживился Иваныч, вынимая из-за пазухи пустую руку и отходя обратно к своему креслу.
— В гостях воля не своя, как говорится, но я бы не отказался, — сообщил с дивана майор ФСБ. Несколько дней назад бывший заброшенной могилой на поселковом кладбище. Я не стал удивляться. И так больно было.
— Вер, звякни нашим дорогим друзьям из солнечной Кахетии, — попросил я у коробочки громкой связи, нажав нужную кнопку. — Пусть сообразят чего-нибудь на скорую руку. Мы с гостем решили пообедать. Впрок.
— Да, Михаил Петрович, — сообщила коробочка.
— А неплохо у вас служба налажена, — похвалил Петя.
— Ну а как ты хотел, — включился тут же Иваныч, бросая время от времени на меня испытующие взгляды. — На том стоим. На пустое брюхо никакого креативу не выдумаешь, мозги — самый энергозатратный орган в туловище!
— Они же не в туловище, — прищурился на него майор.
— Это смотря как оголодать. Вот, помню, сидели мы под Урус-Мартаном. На второй день казалось, что мозги прямо в брюхо провалились. А когда «Буратины» со «Змеями Горынычами» работать начали — думал, что и дальше полетят, мозги-то.
— Нам на учёбе рассказывали про ту зарубу, — серьёзно кивнул Шкварин.
— Нашли, чего рассказывать, — буркнул Иваныч. Он часто так делал: начнёт рассказывать какую-нибудь историю, потом вспоминает что-то из того, что предпочёл бы забыть раз и навсегда, и замолкает, нахмурившись. Вот как сейчас.
— Зовите тогда Демосфена вашего, чтоб два раза не рассказывать. Вы же без него всё равно ни слова не скажете, агенты… рекламные? — предложил майор, имея в виду Стаса. Показывая разом и начитанность, и осведомлённость, и даже неожиданное для его службы чувство юмора.
Потирая загривок и лоб обеими руками, я дошёл до шкафа, где хранился запас подарков. Там было много всего, и как-то вот не остановило ни то, что до обеда ещё час с лишним, ни то, что цель визита товарища майора так и осталась не выясненной. Будущее, как известно, туман. В прошлом — то ад, то рай. Кому, как не мне, знать это наверняка?
Когда Вера, предупредив, открыла двери, мы вчетвером сидели за длинным столом. С бокалами и лицами, от безмятежности далёкими крайне. Но приход провианта встретили со сдержанным одобрением. Руководитель проектов к вопросу подошла ответственно, подносы с грузинскими разносолами внесли три девчонки, вместе с ней, поставили перед нами и вышли. Не потратив ни секунды лишней.
— Нет, определённо хорошо у вас тут личный состав отрабатывает, — задумчиво сообщил Петя, когда за последней из девчат закрылась тяжёлая дверь.
— Повторяешься. Говорил уже, — хмуро заметил Иваныч.
— Так. Не ссоримся, горячие тверские дядьки, — поднял я руки. В одной из которых был бокал. Словно как раз для тоста. — За содружество родов войск!
— Будем жить, — хором отозвались майор и подполковник. И впервые улыбнулись, все, даже Стас.
Готовя тот самый выездной квест на Кольском полуострове, забаву для богатых и в какой-то степени даже знаменитых, мы с ребятами набрали много
