Легализация - Валерий Петрович Большаков
Соскользнув с подоконника, он задумчиво отряхнул брюки, и поплёлся наверх. Сейчас, в эти вяло тающие минуты, чекист впервые подумал о жене и сыне, как о своем слабом звене.
Пока ты холост и свободен, то волен распоряжаться собой, рисковать своей жизнью, но как только у тебя появляется дом и семья… М-да.
«Надёжный тыл важнее всего» – изрёк немецкий стратег. Верно. Но твой тыл, Георгий Викторович – это самое дорогое, что есть у тебя в жизни…
«Вот и думай теперь!» – сморщился подполковник, чуя подступающую тревогу.
Из форточки подуло, вороша волосы, и Минцев передёрнулся, приняв лёгкий сквозняк за «ветерок смерти».
Глава 16
Понедельник, 11 июня. Утро
Москва, Старая площадь
Бывший сталинский кабинет в здании ЦК, на пятом, «запретном» этаже еще Хрущев переделывал – не одобрял «кукурузник» тягу вождя к мрачноватому английскому стилю, к темным деревянным панелям. Нервничал, видать, побаивался великой тени. Вот и велел всё светленьким орехом отделать – и огромное помещение утратило былую державную строгость.
Андропов усмехнулся. А сам-то…
У него кабинет рядом, за стенкой. И много ли там сохранилось от бывшего хозяина? Первым делом убрали громоздкую картотеку Суслова с цитатами на все случаи жизни… Так ведь больше там ничего и не было! Столы, стулья… И большой портрет Ленина за спиной сидящего во главе.
Юрий Владимирович глянул на Громыко – генсек сосредоточенно перебирал бумаги в красной папке – и повёл головой, мельком высматривая собравшихся за длинным столом. Брежнев в шутку называл этот круг избранных «Большим хуралом».
Квицинский, в конце зимы утверждённый министром иностранных дел, шушукался с Талызиным, Предсовмина. Когда МИДом заведовал Андрей Андреевич, американцы прозвали его «Мистером Нет» – за жесткость внешней политики. Ну, в таком случае, Юлия Александровича впору величать «Мистер Мы-Подумаем-Над-Этим». Ведь Квицинский никогда не говорит «нет» – он гибок, он идет на компромиссы, а в итоге не только сохраняет твердую позицию по действительно важным вопросам, но и добивается значительных уступок от оппонентов.
А Талызин-то каков… Этот простодушный, «застоявшийся» спец высочайшего класса показал себя властным, думающим на много ходов вперед, но отнюдь не бездушным технократом. Когда «демонополизировали и разукрупняли» Минцветмет, он утешал воздыхавшего Ломако: «Не переживайте, Пётр Фадеевич, всё учтено самым тщательным образом! Мы ни одного сотрудника не потеряем, а то, что уже создано – преумножим!»
Сейчас Ломако обживается в директорском кресле «Минцветметбанка». Подтянул самых крутых профи и прикидывает, как бы ему добычу меди в Удокане наладить…
Андропов шарил глазами по «ответственным лицам». Министр сельского хозяйства на месте – Валентин Карпович[13], смешно вытягивая губы, черкал в блокноте. А вот Горбачёва не видать…
Ю Вэ усмехнулся, припомнив, как Громыко, еще в бытность его министром, выразился о Михаиле Сергеевиче, недобро сузив глаза: «У этого человека, товарищи, приятная улыбка, но железные зубы!»
Генеральный вдруг выпрямился, откладывая папку, и глуховато, с лёгким белорусским выговором, сказал:
– Начнем, товарищи… Слово предоставляется Первому секретарю ЦК Компартии Казахстана, товарищу Кунаеву.
Андропов внимательно, даже с каким-то болезненным интересом глянул на Динмухаммеда Ахмедовича. Тому хватило пары вечеров, чтобы растерять всю свою лощёную уверенность. «Димаш» выглядел помятым, словно с похмелья, да и костюм сидел на нем, как на вешалке.
– Мы с товарищами неоднократно обсуждали создание Немецкой автономной области в Казахстане, – забубнил он, глядя в стол, на руки, сложенные «домиком». – В принципе, остзейские немцы проживали на территории Казахской ССР еще с восемнадцатого века, и мы… мы хотели окончательно решить «немецкий вопрос» после депортаций, когда советские немцы потеряли свою АССР НП в Поволжье. Напомню, что тогда, в сорок первом, почти половина депортированных была переселена в Кустанайскую, Целиноградскую, Северо-Казахстанскую области… И эти спецпоселенцы, уже после войны, постоянно слали делегации в Москву, требуя восстановить АССР Немцев Поволжья! А как? – Кунаев расцепил пальцы, слабо поводя руками. – И Марксштадт, и Энгельс, и райцентры, вроде Мариенталя или Гнаденфлюра, были повторно заселены. И вот, в семьдесят шестом году, товарищ Андропов внес предложение о создании НАО в Казахстане…
Громыко повернулся к Ю Вэ, выражая обычное для него хмурое спокойствие.
– Юрий Владимирович?
Андропов тонко улыбнулся, и кивнул.
– Да, товарищи… – он пододвинулся к столу, чувствуя себя раскованно и свободно. – Моя тогдашняя инициатива была и остается вполне рабочим компромиссом. Ведь именно в Северном Казахстане проживает половина всех немцев Союза, их там более миллиона человек. А что касается той моей докладной записки… Могу ее процитировать. – Ю Вэ взял в обе руки похрустывавшую распечатку, и зачитал: – «Автономию немецкого населения образовать в составе Казахстана в форме автономной области. Создание новой области позволило бы также более полно использовать имеющиеся резервы для развития экономики северной части Казахстана, особенно сельского хозяйства. Конкретные предложения по данному вопросу целесообразно поручить внести ЦК Компартии Казахстана. Создавать Немецкую автономию в Поволжье считаем нецелесообразным, так как немецкое население здесь фактически не проживает и исторических корней в этом районе не имеет». – Отложив листок, он вновь сложил ладони. – Записку, кроме меня, подписали Капитонов, Зимянин, Щелоков, Георгадзе, Чебриков – люди, которые тоже считали, что вернуть автономию советским немцам мы можем и обязаны. И дело даже не в том, что будет искуплена несправедливость в отношении депортированных… Тут всё, знаете ли, очень относительно! Как показывает практика, во многих странах случалось подобное во время войны. Например, в Калифорнии, когда началась Вторая мировая, власти переселили сто двадцать тысяч японцев в концлагеря, не считаясь с их американским гражданством, и освободили только в сорок пятом. Жестоко? Безусловно. Но оправданно! Разве этнические японцы или немцы не помогали своей исторической родине? Помогали! И примеров тому множество. Достаточно вспомнить, хотя бы, Альфреда Розенберга, автора пресловутой расовой теории, обергруппенфюрера и рейхсминистра Восточных оккупированных территорий Третьего рейха. А родился-то он в России… МВТУ окончил в восемнадцатом… Ну, что тут скажешь! Военное время – суровое время, свирепое. Но сейчас-то мир! И немцы имеют полное право хранить свою культуру, свои обычаи, свой язык, оставаясь советскими людьми. Хм… – Ю Вэ усмехнулся. – Слышал не раз, как все «мои» госкомитеты, что я курирую, называют «комитетчиной»… Вероятно, уравнивая с «опричниной». О, я не в претензии, мне даже лестно! Так вот, добавлю пару слов о ситуации, как глава этой самой «комитетчины»… Нам, товарищи, очень нужны такие порядочные, образованные, дисциплинированные специалисты, как немцы. Извечная русская расхлябанность, хоть и идущая от широты души, очень мешает созданию высокой культуры производства. Я
