Барон фон дер Зайцев 4 - Андрей Готлибович Шопперт
Осмотр хором затянулся. Ничего похожего дед, понятно, не видел, да и не мог видеть. Сейчас, в этом времени, в любой стране, вся мебель — это сундук, табурет и стол. А ну, кровать ещё или лавка. Возможно в монастырях или первых университетах есть книжные полки? Хотя не факт, брат Сильвестр говорит, что книги хранятся в сундуках у них в монастыре. У Иоганна же в доме все устроено, как в будущем. Он сам несколько недель потратил на рисунки или эскизы для шкафов, стенок, этажерок и разных полок. Карлос у него есть и всё это покрыто резьбой, благо мебель не из бумаги прессованной или опил, а из настоящего дерева собрана. На окнах на гардинах шторы с ламбрекенами всякими висят, на полках стоят поделки Магды Штибе, самые красивые сюда отбирали, а на стенах во всех комнатах висят картины с янтарной крошкой, в том числе и две Мадонны. Вот пара книжных полок пусты. Всего четыре книги есть в наличии, и все они в замке. Зато теперь они есть в плане, и деньги есть на покупку, и полки готовы.
На столах стоят канделябры с толстыми цветными свечами. Ну, да подсвечники деревянные, но выточены на токарном станке и ещё и резьбой украшены, а после покрашены в цвет максимально на состаренную бронзу похожий. Можно попробовать, использовав эти в виде модели, отлить из бронзы, но кем точно Иван Фёдорович не являлся, так это металлургом, вот и нечего не за свою работу браться.
Жаль нет печей, только два камина, и в доме зимою будет холодно, если в ближайшее время Иоганн не начнёт делать кирпичи. Сейчас и глины навозили к замку за лето и извести с городка Фра́уэнбург, который по дороге на Мемель им попался. Глина разная, как и нужно для этого, есть белая каолиновая, для производства огнеупорных кирпичей для печей, и есть обычная рыжая, для выделки простого кирпича и черепицы. Осталось начать да кончить.
Дед ходил по комнатам дома, как по музею, всё рассматривал, трогал руками, хмыкал.
— Богато живёшь, внучок. Чудно всё. Я в домах разных купцов в Риге бывал и в Мемеле с Ревелем, а таких чудных вещей не видел. Ты это откуда всё взял? — Иван Кожин взял с полки жирафа и осмотрел его со всех сторон, даже под брюхо заглянул, наверное, чтобы определить жираф это или жирафика. Жирафица? Не получилось, и дед водрузил статуэтку на место.
— Бывают такие страшилища?
— В Африке. Жираф называется. Шея длинная, чтобы листья с высоких деревьев объедать. Мартин фон Бок так говорит, он в университете учился, — залегендировал сразу свои знания барончик. Не так-то теперь Мартин точно знал, что это жираф и зачем ему такая шея, только университет тут ни при чём. Иоганн ему и рассказал, как и о тираннозавре.
— Чудны дела твои, Господи, — купец остановился перед Мадоннами и поняв, что там нарисовано, бухнулся на колени и стал истово креститься и бухаться лбом о крашенный в рыжий цвет пол.
Событие шестое
— Не верю! Брешешь!!!
Иоганн развёл руки. Но это не помогло. Дед чуть не зло на Иоганна уставился. А ведь точно. Художественное училище построено не в замке, а в Русском селе, и туда дед не попал. Не видел брата Сильвестра с учениками. Мебель там, в замке, тоже ещё не обновили. Только начали. Разве что в кабинете у Иоганна более-менее приличная мебель, но это же были первые опыты, и до того совершенства, что у Карлоса и Главплотника Игнациуса получилось после, далеко. Не впечатлила она тогда Ивана Кожина. Другое дело здесь, все если не доведено до совершенства, есть куда стремиться, резьба резьбе рознь, и дерево далеко не красное и чёрное, обычная липа и дуб.
— Ну, хочешь я тебя нарисую? — барончик указал деду на деревянное кресло в углу, — Я только за бумагой схожу. Нарисую и вот на стену повешу в рамке.
— Стой! Мыслимо ли это? Разве можно простого человека образ рядом с Богоматерью помещать⁈
— Хорошо, вон в той комнате повешу, — нда, это был залёт, предложить родичу разместить его портрет рядом с Мадоннами.
Дед, ещё несколько раз рычал на парня, возражая, но потом любопытство победило. Я вообще Кожин Иоганну не нравился. Это не добрый дедушка такой, который внучонку петушков сладеньких на базаре покупает и по головке русой треплет. Нет, это такой прожжённый спекулянт, барыга, который готов обобрать кого угодно, в том числе и внука, раз у того есть, что брать. И его натуру сразу раскусил Отто Хольте, предложив договор подписать о продаже доспехов и оружия. Дед из себя скорчил обиженного и писать чего-либо отказался, а так на словах пообещал честно продать все отгруженное ему, забрать свои оговоренные двадцать пять процентов… понятно, что ничего про проценты он не слышал, заберёт четверть, это Иван Фёдорович так для себя, для удобства перевёл. А на вырученные деньги Кожин купит меха, мёд и воск, которые доставит в разные ганзейские города и продаст, и опять три четверти только отдаст Иоганну. При этом уверял дед, что прибыль от этого внучку будет двойная. Цен парень не знал, да и как сравнивать гривны и марки или копейки новгородские и марки. И веса разные и покупательная способность у серебра в Новгороде и здесь в Прибалтике разная. Опять же выражение за морем и телушка полушка, да рупь перевоз, все знают. А этот перевоз как раз всего за двадцать пять процентов брал дед на себя. Ну, вот получит он серебро в следующую весну и можно будет сравнить и определить обжулил его родич сильно или так по-родственному, слегонца. А возможно и не обжулил?
— Ваньша… а сможешь… — Кожин свёл рыжие брови в одну линию, — Ты, внучок, мать помнишь? Зыряну мою?
Нет. Иоганн её точно не помнил, ему всего-то пару лет было, а Иван Фёдорович и тем паче. Всех знаний
