Ход конем. Том 2 - Вячеслав Киселев
Ежемесячные отчеты о работе моих министров были лаконичными, как я и просил, и самое главное извещали меня о том, что на старых территориях всё идет по плану и за время моего отсутствия, в моем присутствии не нуждались. Налоги собирались, производственные объекты строились, правительства и парламенты королевств и герцогства работали. Вейсман сообщал, что угроз для безопасности наших с Добрым семей выявлено не было, а Имперское министерство безопасности, за которым он приглядывал, как заместитель начальника Службы безопасности императора, «мышей ловило» исправно. Ну и, конечно же, самые объемные и самые интересные донесения поступили от министра иностранных дел барона Армфельта.
Если коротко подытожить его доклады, то Европа опять не понимала, куда ей грести дальше и смотрела, как поведут себя тяжеловесы, коих осталось на данный момент, не считая Скандинавии, всего три штуки – Австрия, Англия и Франция. При том, что и тяжеловесы чётко не формулировали свои позиции, потихоньку занимаясь своими делами. Французы затихли, как мыши под веником, даже не отреагировав на потерю последних колоний на Карибах, австрийцы, как всегда, были активны в своих дипломатических сношениях, но ничего конкретного никому не предлагали (или делали это очень конфиденциально), а вот англичанка… Англичанка, как обычно, гадила.
Информация об активности англичан на русском Севере, изложенная Армфельтом в крайнем, октябрьском докладе, говорила о том, что островитяне явно затевают на этом направлении какую-то гадость, но Густав не ограничился констатацией фактов и сделал достаточно смелый вывод. По его мнению, англичане планируют, воспользовавшись смутой, создать в Архангельске ещё одно, параллельное, русское государство под своим патронажем и прочно закрепиться там. Всё, сука, как обычно. Смута, интервенция, марионетка Колчаковского типа у власти и т.д. У меня от таких известий начали по естественной причине чесаться кулаки, но немного успокоившись, я принялся развивать мысль барона дальше и пришел к ещё более неожиданному выводу. Возможно, что моя персона в этом уравнении играет далеко не последнюю роль и вся эта архангельская замятня может быть направлена в том числе и против меня, хотя я ещё никоим образом не заявлял о своих претензиях на русский престол. И события в Новороссии никак не могли послужить здесь причиной, ведь первые упоминания о возне англичан на северном направлении датированы уже началом сентября. В противном случае в Севастополе должен работать английский шпион с радиостанцией. Что ж, следует констатировать, что англичане всегда умели работать на перспективу и пока я резвился в Средиземноморье, начали или скорее активизировали в России свою игру.
Но на этом не очень приятные новости не закончились. Закончив с донесениями министров, я дошел до письма Луизы Ульрики Прусской, младшей сестры погибшего Фридриха, бывшей королевы Швеции, матери моей Софии и теперь просто моей любимой тещи. Луиза была умной, прекрасно образованной женщиной и великолепно разбиралась в нюансах классической европейской политики. Однако с того момента, как я начал громить горшки в этом кабаке, ни разу не пыталась вмешаться в мою политику ни словом, ни, тем более, делом, всецело посвятив себя дочери и внуку, за что я был ей сердечно благодарен. Поэтому от самого факта появления здесь её письма, при том, что с семьей было все в порядке, веяло неприятностями и чутье меня не обмануло.
Периодически наведываясь в Берлин, чтобы побывать в своем любимом маленьком дворце и пообщаться со своими многочисленными родственниками из рода Гогенцоллернов, Луиза Ульрика имела прямой доступ к последним новостям из политической кухни Священной Римской империи германской нации. И эти новости прямо подтверждали мои недавние мысли, навеянные словами Стенбока. Император Иосиф развернул в Рейхстаге активную деятельность по созданию антиИвановской коалиции, запугивая немцев тем, что я, дескать, тайно принял ислам, одновременно практикуя кровавые жертвоприношения, и скоро начну вторжение в Центральную Европу. Но самым интересным было то, что такая работа началась ещё до вторжения австрийцев в Валахию и их последующего разгрома там. Значит, как и в случае с англичанами, игра против меня была начата давно и, скорее всего, является продолжением прошлой партии, жертвой которой стали Екатерина Алексеевна и Станислав Потоцкий. А разгром Польши и взятие Константинополя стали всего лишь катализаторами процесса.
Однако тёща не ограничилась констатацией фактов, но ещё и подкинула вполне себе рабочую идею. Оказывается, став Великим магистром Ордена Святого Иоанна крестителя, я официально вошел в состав Совета имперских князей Рейхстага Священной Римской империи с правом голоса. Конечно, одного моего голоса, пусть и немного необычного с учетом статуса императора, было совершенно недостаточно, чтобы повлиять на решения Рейхстага. Но союзники, это дело наживное. Насколько я в курсе, половина немецких правителей на дух не выносят зажравшихся Габсбургов. И хотя исход противостояния будет скорее всего решаться на поле боя, возможность донести свою позицию с официальной трибуны всегда дорогого стоит и вполне может оказать влияние на итоговый результат.
***
– Присаживайтесь, – показал я на два простых стула, поставленных на световое пятно по центру кабинета, напротив моего рабочего стола, – врать не хочу, поэтому хорошего дня желать вам не буду. Хотя всё пока в ваших руках и вполне возможно этот день закончится для вас достаточно благополучно!
– Вы грубиян Ваше Величество, как и ваши солдафоны. По какому праву нас поселили в комнаты для обслуги и где мои фрейлины? – оставшись на ногах, принялась качать права бывшая королева.
Сестра императора Иосифа была моей ровесницей и выглядела бы вполне себе миловидной женщиной, если бы не, пусть и небольшая, но характерная для их рода, выдающаяся вперед нижняя челюсть и не брезгливое выражение лица. Выражение лица человека, для которого остальные люди вокруг грязь и скот.
С какого момента я стал грубияном, я ни хрена не понял, но решил пока не обращать на это внимание и всё же попробовать поговорить более-менее нормально:
– Так я и есть солдафон и горжусь этим. Был солдатом, стал генералом, а потом и императором. А знаете какова одна из главных добродетелей хорошего солдата? Настойчивость в выполнении поставленной задачи. И пускай я сейчас задачи ставлю сам себе, сути дела это не меняет. Я всегда добиваюсь поставленных целей. Поэтому если я сказал
