Барон фон дер Зайцев 5 - Андрей Готлибович Шопперт
И? И, понятно, эти хитрожо… хитрые краснокожие не отступили окончательно, а добежав до леса, остановились и стали из-за деревьев стрелять из лука по наступающим ушкуйникам.
— Пли! — заорал Иоганн и стал быстро заряжать пищаль промежуточную. Пришлось не добежав до Гавра быстро назад вернуться.
Семь новиков последовали его примеру и только самые умелые лучники: Андрейка, Тимоха и Тихон принялись стрелять в сторону леса из луков. Не. Беглого взгляда, уже орудовавшего шомполом, барончика хватило, чтобы понять, что херня это. Сто метров до леса и стрелять приходится против почти встречного сильного северо-западного ветра. Если и долетит стрела, то попасть в кого целился — это из области прикладной магии. А вот из леса стрелы в новгородцев полетели.
А может ушкуйники не идиоты? Пришла в голову Иоганна интересная мысль. Он уже зарядил пищаль и насыпал порох на полку, сам при этом, скосив глаза, наблюдал за атакой. И не попадали как кегли в боулинге новгородцы после залпа индейцев из леса. Кольчуга и шеломы защитили. Ни один не упал.
Всё! Он брякнул ствол пищали на рогатку и стал искать в кого бог пошлёт. Ага, вон у дерева коричневое пятно. Может они и краснокожие, но скорее уж кирпичнокожие. Или даже коричнево-рыжие, до красного ох как далеко. Иоганн задержал дыхание и плавно наведя мушку на рыжее пятно, потянул за скобу. Кремень чиркнул по железу, полетели искры на порох, он вспыхнул и передал толику своего огня в ствол через маленькое отверстие. Бабах.
Бабах. Бабах. Ещё шесть выстрелов в разнобой. Но громко! Однако такого грома краснокожие не ожидали. Они бросили стрелять, по крайней мере Иоганн не видел больше стрел, летевших в новгородцев. А те уже пробили дорогу почти до леса по снегу. Ещё минута и они исчезли среди деревьев. Сколько индейцев решило напасть на лагерь непонятно, но стрел не больно много из леса летело.
В пылу боя барончик тоже хотел броситься в погоню, даже проделал пару прыжков — шагов, но потом передумал. Шлема на нём нет, и если глазом стрелу поймает, то всё, генуг, останется Америка без правильных хозяев. Никто без него заселять её не будет. А эта вот колония потом вымрет от оспы, когда сюда Джон Кабот приплывёт.
— Нужно привезти в следующий раз корову или козу больную коровьей оспой.
А чего, самое время о медицине порассуждать во время боя.
— Живой, боярич. Живой, зараза! Связать его надоть, а то дрыгается и кусается, как шавка у нас в дому.
Это Гавр, он же ледокол Красин, приволок за шкирку, как котёнка, или почему нет, маленькую собачонку, пойманного индейца. Тот и правда извивался всеми членами и крутил головой, надеясь укусить новгородца. Не сильно получалось это у краснокожего. Визжать хорошо получалось, а вот остальное, так себе. Ушкуйник его бросил в частично примятый здесь снег, потом надавил на затылок и прилично так рожицей поводил по снегу, ухватившись за волосы. Ну, наверное, окраску боевую хотел смыть, а чего, для этого Гойко Митича бой окончен, зачем ему теперь раскраска?
Наконец, посчитав водные процедуры достаточными, Гавр поднял за шкирку индейца.
— Стой спокойно, — пробасил здоровяк и встряхнул дернувшегося было Чингачгука… маленького змея.
— Думаешь, разумеет? — усмехнулся барончик и стал разглядывать пытающегося убить его взглядом аборигена, — Фройншафт. Мир. Жвачка. Дрюжба.
— Не доходит через уши, дойдёт через задние ворота. Привесть домой да высечь, как следует, сразу понимать начнёт.
— Веди или неси. И пусть ему стрелы вырежут из ноги, да рану обработают и забинтуют. Может, с помощью девок их сможем поговорить с ним.
Между тем новгородцы стали возвращаться из леса, с собой они тащили двоих индейцев. Но этих явно уже не допросишь. Принесли, бросили возле одной из башен. У обоих дыры в груди от пуль.
— Сколько было их? — Иоганн осмотрел новгородцев, выискивая старшего.
— Семь или восемь, — Яким оказался у вышки, перекрикивался с дозорным.
— Пусть бегут. Утром пойдём по следам. Они нас сами к стойбищу выведут, — Иоганн посмотрел на отчётливые следы на снегу, — Пусть думают, что мы не стали их преследовать.
— И то дело, мы снегоступов и лыж наделали, с ними ловчее завтра будет.
Событие пятьдесят шестое
Утром — это не вечером. Есть время по-настоящему подготовиться. Иоганн решил лыжи и снегоступы испробовать. Сто лет не ходил на лыжах. В прямом смысле. В институте сдавал какие-то нормы в последний раз. Даже не посчитать, сколько зим прошло. М… Много.
Показали ему. Ну, чего. Это тоже можно назвать лыжами. Страус — это ведь птица. Еще додо есть. (Маврики́йский дронт, или додо́ (лат. Raphus cucullatus), — вымерший вид нелетающей птицы. Являлся эндемиком острова Маврикий). А ведь правда, ещё есть! Сплавать спасти? Маврикий? Где-то в районе Мадагаскара. Далеко. Не, сначала с краснокожими разобраться.
Лыжи были примерно восемьдесят сантиметров в длину и тридцать в ширину. И они привязывались к сапогу в прямом смысле этого слова. Кататься на них было невозможно. Только ходить по снегу, не сильно проваливаясь в сугробы. Иоганн вчера до опушки леса без лыж попробовал дойти, получилось хуже, чем у Гавра. Потом вечером попробовал на этих лыжах. Такое ощущение, что передвигаться только тяжелее стало.
— Идите без меня. Не моё это, — схлыздил утром Иоганн. Он бы пошёл, но как увидел целую армию, готовую к походу, так решил, что нефиг, лучше он займётся бытом и сельским хозяйствам. Зачем он столько денег новгородцам платит, пусть отрабатывают.
Ушли ушкуйники с новиками рано утром, едва рассвело, а Иоганн с Георгом пошли по дворам. И плюшки выдавать и смотреть, кто трудолюбивый, а у кого и в доме бардак, и на дворе все углы жёлтые, в смысле снег, невмоготу до нужника дойти. Составил барончик список достижений и прегрешений, а потом вместе с новоселами и старожилами сход устроили. И как давай он шашкой махать. И хозяйкам за бардак в домах досталось и молодым мужикам. Не, ну пацаны лет семнадцать — восемнадцать. Воспитывать надо, да и пороть. Заодно и Георгу досталось, что
