Барон фон дер Зайцев 4 - Андрей Готлибович Шопперт
Мастеров дед тоже привёз. Маловато будет. Но привёз. Двое — отец с сыном были рудознатцами и металлургами в одном лице, а ещё двое, на этот раз два брата, были кожемяками. На богатырей, какими в русских сказках рисуют Никиту Кожемяку, не походили. Хотя, ребята молодые, высокие, обрастут ещё мясом и мышцой.
Разницу дед привёз в Новгородских гривнах. Целый мешок серебра. Картины с Мадоннами, как и договаривались, он продал за двенадцать гривен… Ну, или сказал, что продал за двенадцать. Да, бог ему судья. Нормальные деньги.
Забрав очередные картины и попеняв, что мало на этот раз, Иван Кожин закупил опять зерна и отбыл. А нет. Один из охраны, из охранников, стругов остался ещё. Контракта он не заключал, но при разгрузке струга упал в воду, сильно ударился головой и простыл. Перевезли его в Кеммерн к Матильде. А что ещё с ним делать? Без помощи помрёт в дороге.
Иоганн, занимаясь перевозом раненого воя, порадовался, на того глядя. Воин был могутный. Десятником у деда в охране… служил? Работал? Обретался. Был он Кожину и, следовательно, Иоганну каким-то дальним родичем по женской линии. Тетка его была сестрою двоюродной жены купца Златы. Родич и всё. Барончик надеялся этого родича сманить. Он вот переселенцев набрал, даже с избытком, всех за один раз не увезти, а вот кто будет старшим в поселении, определиться не мог. Тупо не было кандидатуры. С одной стороны — нужен воин. Со второй — желательно русский. А с третьей, он должен иметь отношение к барону фон дер Зайцеву. А тут так удачно совпало, что один человек, ну, если он адекватный, всем трём сторонам соответствует.
Недовольным… Ладно, не сильно довольным Иван Кожин уезжал по той простой причине, что буквально за две недели до него в Ригу пожаловал купец Карл Венцель из Любека, с которым Иоганн познакомился в Дании. И которому продал там своих Мадонн. Именно за ними в Ригу купец похожий на Георгия Вицина и приехал. Он ведь какая-то там большая шишка в Ганзейском союзе. По словам Карла сейчас к началу XV века Ганза объединяла около 160 городов. Это монстр настоящий. За время совместного путешествия в столицу Дании из Копенгагена до этого имеющий очень поверхностное представление о Ганзейском союзе Иоганн расспросил Карла Венцеля, и тот охотно «похвастался», что он один из членов ганзетага.
— Чего это?
— Любек — это один из основателей и фактический руководитель союза. А нас проводятся общие съезды ганзейских городов, которые и называются — ганзетаг. Решения ганзетагов, как высшего органа власти союза, начинаются со слов: «Ганза и Любек постановляют…». В перерывах между ганзейскими съездами высшей инстанцией является Рат Любека. И я вхожу в число членов нашего управления в Любеке, я второй секретарь городского Рата.
Иоганн тогда присвистнул. Сто шестьдесят городов! Это половина Германии и других прибрежных государств. А его «знакомец» точно в десятке тех, кто этим союзом управляет.
Ну, и ладно, ему от Ганзы ничего не нужно. А вот ей, «оказывается» нужны картины его, и конечно же, как могло быть иначе, им нужен художник. Они готовы его купить. Да вот хоть за сто флоринов. Наивные албанские юноши. Ну, во-первых, если его из процесса исключить, то картины брата Сильвестра будут хуже. Он лица рисует из рук вон плохо. А главное, в Мадоннах это всё же лицо самой Марии, и лицо Иисуса. Убери из их связки Иоганна и получатся русские иконы следующего века со всякими Одиги́триями (греч. Οδηγήτρια — Указующая Путь; Путеводи́тельница), где нет лица, маска у Марии, и дебильная кукольная головка у Иисуса, словно он имбецилом с крохотной головкой родился, а не нормальным ребёнком. Вообще, глядя на русские иконы, Иван Фёдорович всегда удивлялся, чему там восторгаться, зачем вешать в музеях?!! Это стыдно. Вот как рисуют в Италии, и вот как на Руси. Убожество. Прятать надо в сундуках, а не в музеях вывешивать.
— Но художник я, и за сто флоринов я точно не продамся. И в Любек не поеду. Опять же, херр Карл, сто флоринов — это меньше двух картин. А я вам двенадцать на продажу могу сейчас передать. Это я за лето нарисовал. Обмануть хотели маленького глупого мальчика⁈ А ещё член рата. Ай! Ай, как стыдно!
— Хм. Ты не говорил, что сам рисуешь эти картины. Говорил, что помогаешь, организовал. Конечно, мне не стыдно. Зарабатывать деньги не стыдно. Стыдно был нищим и глупым. Стыдно быть ленивым. Купцы рискуют жизнью и благосостоянием, отправляясь в дальние поездки. Они обеспечивают процветание городов. А… Ладно, Иоганн. Ты и сам такой. Даже один из лучших. Не удалось, значит, не удалось. Будем торговать.
Так Карл Венцель и забрал все порсунки, что для деда приготовили. Пришлось в ожидании приезда Кожина и самому пахать в две смены, и всех художников на две группы разделить, и организовать круглосуточные работы. Успели за оставшееся время семь картин нарисовать.
Ну, вроде все довольны остались. Почти… Ничего деду хватит, ещё ведь и гору целую кухонной утвари с мультишными картинками забрал.
Теперь можно бросить эту художественную гонку и вплотную заняться подготовкой к экспедиции в Новый Свет. А если не Америка? Как можно эти континенты назвать? Не Московией же.
Глава 21
Событие пятьдесят четвёртое
Всё смотрели фильм про Колумба, показывали, кажется ещё в СССР, ну и чуть позже. Фильм, понятно, не наш, наши и тогда на такое были не способны и сейчас не получится. Ясно что изучать историю по фильмам, дело ненадёжное, но одно у Ивана Фёдоровича в голове отложилось. У него на одном из кораблей бунт начался, там всё дело было в воде. Она испортилась. А ещё все помнят фильм про Витуса Беринга. Этот точно родом ещё из СССР. И оттуда тоже воспоминания подсказку дают. Там на корабле цинга началась. И Беринг себя
