Ход конем. Том 2 - Вячеслав Киселев
***
В тот момент, когда австрийцы ещё считали себя охотником на поле боя, они уже превратились в дичь, которая сама заходила в котёл на своих ногах. Турки с самого начала атаки достаточно вяло отстреливались из-за наспех возведенных шанцев, прикрытых рогатками, а уж когда две батареи трехфунтовок принялись закидывать их позиции ядрами из-за реки, ответный огонь почти совсем затих.
Атакующие австрийские колонны расстраиваться по этому поводу не стали и бодрым шагом ворвались на опустевшие турецкие позиции, на которых почему-то отсутствовали тела убитых врагов, но зато имелись в большом количестве соломенные чучела с приметными янычарскими шапками на головах. Здесь австрийцам стоило бы задуматься о мотивах турок, устроивших этот цирк, и о своих дальнейших действиях, но такой привилегией обладал только командующий, который необходимой информацией как-раз не владел. А нижестоящие командиры просто выполняли приказ – прорвать турецкие позиции и захватить дефиле, и не собирались беспокоить фельдцейхмейстера по таким пустякам. Противника впереди на наблюдается, задача выполняется и если в тебя ещё при этом практически не стреляют, так вообще замечательно.
Минут через сорок передовые подразделения австрийцев достигли конца дефиле, наблюдая как разрозненные группы турок скрываются в переулках Цэндэрея, расположенного неподалеку, и в этот момент бОльшая часть из двадцати тысяч пехотинцев Лаудона оказалась собрана на небольшом, полтора на полтора километра, участке местности.
Обычно ведя себя нарочито простовато, можно даже сказать, стариковато, Суворов отнюдь не являлся ретроградом и сходу подмечал новинки, которые могли бы стать полезными в военном деле. Поэтому технические произведения Гнома никак не могли оставить его равнодушным. Не собираясь отказываться от крепкого штыкового удара, как решающего аргумента в ближнем бою и средства воспитания в солдате стойкости и решительности, он после первого же боевого применения гномовского хайтека стал его самым горячим поклонником. И, как настоящий полевой (фельд, нем) маршал, Александр Васильевич прекрасно понимал, что против дальнобойных винтовок, картечных гранат и тем более реактивных снарядов можно бороться только такими же средствами и горе той армии, у которой таких средств не окажется. Сегодня в роли такой армии оказалась австрийская.
***
Залп реактивных систем залпового огня всегда завораживающее зрелище, особенно когда ты просто сторонний наблюдатель при этом. Так произошло и в этот раз. Белая перчатка в руке Суворова опустилась вниз и огненные драконы сорвались с направляющих, с воем уносясь вперед на своих пылающих хвостах. В этот момент главной задачей для Александра Васильевича и офицеров его штаба было сделать так, чтобы турки, побывавшие в Дубоссарском замесе, не разбежались по кустам при звуках стрельбы. Ведь сипахам отводилась основная роль в завершении разгрома армии Лаудона. И если полет реактивных снарядов можно смело назвать гимном войны технологической, то таранный удар тяжелой кавалерии – это квинтэссенция средневековой, рыцарской войны и зрелище ничуть не менее завораживающее, если ты конечно опять же находишься на позиции стороннего наблюдателя.
Выпустив один боекомплект в шестьдесят реактивных снарядов, артиллеристы «Кальмиуса» приступили к свертыванию пусковых установок, а значит наступал черед турок и они не подвели. Пять тысяч сипахов разметали остатки атакующих колонн в белых мундирах, как кегли в боулинге, превратив пространство дефиле в грязное снежное поле, забрызганное кровью. Разгром был полнейшим.
Одновременно с этим десять тысяч ногайцев вместе с двумя тысячами казаков и группой полковника Тёкели, скрывавшиеся неподалеку в кустарниковых рощицах и за многочисленными стогами сена, без единого выстрела блокировали поле с тремя тысячами венгерских гусар и двумя батареями трехфунтовок, которые были всецело поглощены просмотром «фильма про войну» за рекой и находились пока в полной растерянности. Сегодня новоиспеченному вожаку венгерского освободительного движения предстоял первый экзамен на профпригодность, ему было необходимо убедить своих соплеменников последовать его примеру.
Генерал-фельдцейхмейстер Лаудон дураком не был и информацией о применении русскими огненных ракет в сражении у Дубоссар владел. Поэтому, совершенно не находя для себя объяснений, как такое оружие попало к туркам, недавно самим пострадавшим от него, он мгновенно осознал, что это конец и пехоту уже не спасти, а ему остается только постараться сохранить элиту армии – кирасир, ну и себя любимого, конечно.
***
Убедившись минут через тридцать бешенной гонки, что преследования нет, Лаудон немного успокоился, сбавил темп и принялся размышлять о произошедшем, пытаясь понять с кем же он всё-таки сошелся сегодня в бою. Во время этого процесса, безусловно необходимого каждому уважающему себя человеку, его голову в красивой шляпе с перьями и нашла тяжеленная, почти пятидесяти граммовая пуля, выпущенная Викингом из пулемета М2 «Браунинг» с расстояния чуть менее километра. Так начался завершающий акт уничтожения австрийской армии, о котором её командующий уже не узнал.
Совершив за пять ночей более чем стокилометровый скрытный обходной маневр, группа Викинга вышла утром двадцать первого октября в район расположения обоза армии Лаудона. Проведя разведку и убедившись в отбытии основных сил австрийцев в район Цэндэрея, ночью спецназовцы совместно с казаками вырезали всех до единого обозников и с утра начали готовить сюрприз для отступающего противника. А в том, что противник начнет отступать никто не сомневался. Если так сказал их командир и император, значит так и будет, другого варианта просто не существует.
Викинг спустил с цепи демона смерти по имени «Браунинг» одновременно с подрывом первого десятка противопехотных мин, выставленных по обочинам дороги, но колонна из семи тысяч кирасир, ведомая приказом мёртвого командира, инерцией и инстинктом самосохранения, не смотря ни на что продолжала движение. Преодолев ещё полкилометра под огнём неизвестного оружия, разрывающего тела людей и лошадей на куски, кирасиры оказались почти на середине открытого пространства
