Петля (СИ) - Олег Дмитриев
— Чифиря могу подать, — он кивнул как-то странно, чуть ли не всем телом.
— Не, его не надо. Дай кипятку тогда вон за тот столик, и поруба́ть жирного, — я развернулся и пошёл в дальний угол, там, где вблизи никого не было.
Пока уселся на диван, сделанный в виде сидения в электричке, пока разложил оба рюкзака посподручнее, прибежал уже и бармен, хотя у дальнего столика я видел и официантку. Она поглядывала на меня едва ли не вызывающе. Бывают такие, что сразу хотят пройти в дамки. Не отличая короля от валета. Или туза. Или шестёрки.
— То́ка скипе́л, — выдохнул Иван, ставя передо мной электрический чайник, из короткого носика у которого летели брызги и пар, подтверждая, что бармен не соврал. И располагая рядом два стакана в мельхиоровых подстаканниках и фарфоровый чайничек, белый, в красный горох. Снимая осторожно с него крышку.
— Уважил, мил человек, спасибо. Я недолго посижу, ты по кухне не шибко суетись, мне хлебца дай с маслом — и хоро́ш, — проговорил Миха Петля, надеясь на то, что не переигрывает. И что слова, слышанные относительно недавно от соседа через прогон, не удивят бармена.
— Сейчас, минуточку, — только и выдохнул он, убегая. Натурально бегом. Нет, всё-таки кто-то из нас определённо переигрывал.
Но через секунд сорок — не засекал, но минута вряд ли прошла бы — рядом с чайничком-заварочником лежал свежайшего вида батон и двухсотграммовая пачка масла. Эту марку я знал, хорошее.
— Ништяк. Хорошо тут у тебя. Даже жалко, что уходить скоро, — с почти натуральным разочарованием сказал я.
— Милости просим, — некстати сказал корчмарь и отошёл, не разогнувшись до конца. Или кстати сказал…
Пара горстей из моих остатков заварки с бергамотом, хорошей, дорогой, отправилась в заварочный чайник, который я предварительно окатил кипятком. Смартфон «завёлся» и принялся сыпать сигналами пропущенных вызовов и полученных сообщений. Звук ему я отрубил сразу, и сразу же воткнул наушники, постоянно катавшиеся со мной в рюкзачке из Доджа. Потому что полупустой ли кабак, полуполный ли, а давать слушать кому бы то ни было то, чем может сейчас взорваться мой телефон, не хотелось. Слушать самому, говоря откровенно, тоже особого желания не было. Но надо. По-прежнему есть такое слово: «надо». Никуда не делось.
Пока загружались в мессенджере голосовые и видеосообщения, я успел умять три бутерброда с маслом, щедро посыпав их из солонки и перечницы. И, что удивительно, тоже неплохо получилось, съедобно. А вот перец у Ивана оказался красный, а не чёрный. Странный, тревожный даже, наверное, выбор для заведения, которое было больше похоже на смесь притона и шалмана. Но я решил не искать лишних знаков от Вселенной. Мне своих хватало за глаза и за уши. Если красный перец в перечнице означал, что хозяин работает на «цветных», «красных», «легавых» — ради Бога. Я здесь и не за этим тоже, и не мне его судить. Я судить вообще не люблю. Казнить — другое дело. Только в основном себя.
На первом из непрочитанных видео-кружков показалась Алина. Потрогала подушечкой среднего пальца уголок нижней губы, где, кажется, появилась морщина. Нахмурилась, и их, морщин, стало значительно больше. Видимо, в этот раз ботокс был палёный. И вдруг, будто опомнившись, заорала, глядя в камеру:
— Петелин, ты охренел, объясни мне⁈ Это что, твою мать, происходит⁈ Почему мой сын уехал из дома? Почему мне звонят какие-то адвокаты и приносят какие-то бумаги? Ты где, Петелин⁈
Я осторожно налил заварки в чашку, поднял крышечку заварочника и вылил настой обратно. «Поженил», так мама всегда делала. Налил полчашки заново и разбавил кипяточком. В ушах всё это время верещала бывшая жена, переходя на тона и лексику, для супружеской жизни и адекватной коммуникации в целом неожиданные и слабо пригодные. Вспомнилась какое-то древнее видео про садиста-кота: тот сидел на заборе, совершая гигиенические процедуры, а в десятке сантиметров от него бесновался здоровый дворовый кобель, которого удерживала цепь. Кот выглядел умиротворённо и на пса внимания не обращал совершенно. А тот был, кажется, близок к инсульту. Ситуация была похожа крайне, и, хоть я и любил больше собак, чем кошек, сейчас сам казался себе похожим на того котейку с забора как две капли воды. В ушах выла и гавкала бывшая жена, а я глоток за глотком лакомился вкусным чаем. С тем самым фирменным лицом Михи Петли, по которому, как говорил Кирюха-покойник, считать можно было только белый шум и помехи в эфире.
Когда наливал вторую чашку, Алина закончила сперва угрожать, потом рыдать, и начала повторяться:
— Хрена тебе, а не развод, Петелин! Я найму лучших адвокатов! Я тебя и твоего заику с голыми жопами оставлю, ты понял⁈
Я даже кивнул, соглашаясь. Я понял. Я много чего понял.
И в этот момент в кармане звякнула и ёрзнула Нокия. Я нажал пальцем на раззявленный в крике рот бывшей жены, ставя её на паузу. Ого, как удобно. Жалко, в жизни так не получается. Клацнул, раздвигаясь, железный корпус древнего телефона, и на экране высветилось: «1, 4 done. WFYO». И я едва не перекрестился, хоть к этому не располагало ни место, ни настроение. Потому что сообщение перевёл так: «Задания 1 и 4 выполнены, жду ваших указаний». Waiting for your orders — фраза из старинной компьютерной стратегии моего детства. Стас в неё играл до сих пор, не изменяя давним привычкам, не «подсев» ни на Плейстейшен, ни на более поздние сетевые игры. Он раз за разом проходил одну и ту же, но был в ней Богом, конечно.
За батон, полтора литра кипятку и пачку сливочного масла пять тысяч, наверное, дороговато. Но мелких больше не было, водиле-морячку отдал последние за проезд от Кашина до Твери. Да и мелочиться как-то не с руки было. Кривая ухмылка, возникшая на лице, оживила маску Петли. И теперь вместо белого шума, наверное, можно было бы считать что-то ещё. Но то, считанное, вряд ли понравилось бы.
— Здоров, Стас. Это я. Ты в офисе? — звонил я с нового смарта.
Некоторые номера телефонов почему-то навсегда застревают в памяти. У меня таких было почти два десятка. Мой собственный, Алинин, Петькин, Славки и Стаса. Мамы и папы. Кирюхи и Светы. И ещё несколько. По которым тоже было уже не дозвониться. Хотя этой ночью два абонента из списка необъяснимо вернулись в зону действия сети. Но это ещё только предстояло проверить.
— Так.
Он всегда отвечал «так», будто по-польски. Но в этом слове почему-то
