Коммерсант 1985 - Андрей Ходен
Пауза. Дыхание в трубке стало чуть глубже.
— Четвёртая: в письме фигурируют номерные знаки, привязанные к ведомственной базе «Урал-2». Если информация попадёт в открытую обработку, запускается цепочка идентификации.
Он закрыл глаза.
В углу правого глаза, под веком, запульсировала тонкая, настойчивая боль — старая, знакомая, привычная. Мигрень приходила всегда, когда система давала сбой. Или когда кто-то пытался исправить сбой слишком грубыми инструментами.
— Письма в партком и горком. Они уже в пути.
— Так точно. Через двадцать минут поступят в канцелярию.
— Заводская газета?
— Конверт находится в стопке. По графику уборки столовой будет изъят уборщицей в 21:00 и передан в экспедицию. Фактическое поступление в редакцию — завтра, 09:30.
— Отставить.
— Не понял.
— Письмо в заводскую газету не должно дойти. Изъять при передаче. Копию — в архив. Оригинал… уничтожить.
— Принято.
— По номерам. Кто сейчас ведёт базу «Урал-2»?
— Полковник Сомов. Управление тыла.
— Сомов.
Он повторил фамилию, пробуя её на вкус, как прокисшее молоко. Сомов. Пятьдесят восемь лет. Выслуга — тридцать два. Четыре инфаркта. Дочь в Ленинграде, сын в Киеве. Жена умерла в восемьдесят втором. Живёт один в двухкомнатной квартире на Вторчермете, по вечерам слушает пластинки — Утёсов, Русланова, Козин. Хранит их в старом, рассохшемся шкафу, доставшемся от тестя.
Сомов не был врагом. Сомов был уставшим, больным стариком, который тянул лямку до пенсии. Он не создавал эту дыру в учёте — она образовалась сама, когда списанную технику перегоняли на заводы, а бумаги потерялись где-то между отделами. Сомов просто не стал её замечать. Ему оставалось два года.
— Подготовить справку. Списание техники произошло в восемьдесят третьем, акты подписаны, номера утилизированы. Формально машины, которые фигурируют в письме, не принадлежат ведомству с 15.04.83. Если запрос поступит — отвечать по форме. Без инициативы.
— А фактические номера на деталях?
— Фактические номера будут сбиты при следующем плановом ремонте. Через две недели. Организуйте.
— Есть.
— По остальным адресатам. Письма должны пройти полный цикл. Регистрация, рассмотрение, назначение ответственного. По парткому — контроль за резолюцией. По горкому — то же самое. Материалы должны отработать по Полозкову. Без касания смежных тем.
— Но там есть упоминания…
— Упоминания будут вычищены. При подготовке копий для служебного пользования. В оригиналы не лезть. Оригиналы пойдут как есть.
— Принято.
— Вопросы?
— Объект ВА-452. Его действия привели к риску компрометации базы «Урал-2». Формально он создал угрозу государственной безопасности. Требуется санкция на…
— Нет.
Слово упало в трубку коротко, сухо, без возможности обжалования. Как крышка люка, захлопнувшаяся за упавшим в шахту.
— Объект действовал в условиях информационной асимметрии. У него нет доступа к данным о принадлежности номерных знаков. Его оценка угрозы основывалась на доступных ему источниках. С точки зрения оперативной обстановки он не нарушил действующего законодательства.
— Но формально…
— Формально он студент, который написал письмо в партком. Партком имеет право рассматривать письма граждан. Это называется «работа с обращениями трудящихся». Пока он не пересёк границу, мы не фиксируем нарушение.
Пауза. В трубке слышалось только тихое, ровное, чуть удивлённое дыхание.
— Вы даёте ему индульгенцию.
— Я фиксирую факт отсутствия состава преступления. Это разные вещи.
— Но он опасен.
— Да.
— Тогда почему…
— Потому что опасность бывает разная. Полозков опасен как инфекция — он разрушает организм изнутри, снижает иммунитет, создаёт среду для гниения. Объект ВА-452 опасен как скальпель — им можно порезаться, но им же можно удалить опухоль. Вопрос не в инструменте. Вопрос — в руке, которая его держит.
Он помолчал. Боль в глазу пульсировала ровно, в такт секундной стрелке.
— Мы не отдаём скальпели санитарам. И не выбрасываем их только потому, что они острые. Мы ждём хирурга.
— А если хирург не придёт?
— Значит, будем резать сами.
Он положил трубку.
Тишина в кабинете была плотной, как вата. Часы тикали. За окном гудел вечерний трамвай, где-то в коридоре шаркала тряпкой уборщица. Обыденные звуки обыденного вечера.
Он сидел неподвижно, глядя на белую телефонную трубку, замершую на рычаге. Пальцы левой руки снова выстукивали ритм — короткая-короткая-длинная. Короткая-короткая-длинная.
Скальпель.
Слово пришло само, без участия сознания. Он не думал о нём — оно уже лежало где-то в глубине, готовое, ожидающее своего часа. Как и многие другие слова, которые он не произносил вслух.
Студент. Аномалия. Объект. Скальпель.
Карелин Максим Александрович. ВА-452.
Он повернулся к шкафу. Тёмное дерево, филёнчатые дверцы, тяжёлый замок с двуглавым орлом. Ключ повернулся с маслянистым, привычным щелчком. Внутри, в самом низу, в ящике, которого не было видно, если не знать, куда смотреть, лежала синяя папка.
Он достал её, положил на стол. Не открывая, провёл ладонью по тканевой обложке — потёртой, выцветшей на сгибах, с едва заметными буквами в углу. Три символа, вытисненные когда-то давно, ещё до того, как папка наполнилась содержимым.
ВА.
Он не помнил, когда впервые написал эти буквы. Какая мысль стояла за ними. Какое сокращение. Какое слово. Сейчас это было неважно. Важно было только то, что лежало внутри.
Он открыл папку.
Листы. Схемы. Вырезки. Фотокопии страниц из старых, дореволюционных книг по логике — ему когда-то казалось, что они помогут понять природу аномалии. Колонки цифр, нарисованные от руки замысловатые стрелки, спирали, уходящие в никуда. И в центре самого верхнего листа — жирный, одинокий вопросительный знак, выведенный чернилами «Радуга».
Под вопросительным знаком, аккуратным, каллиграфическим почерком, было вписано:
*«ВА-452. Карелин М.А. 1964 г.р.*
Точка входа: 02.12.84. Парк Маяковского.
Фаза 1: дезориентация, адаптация. Продолжительность: 14 дней.
*Фаза 2: накопление ресурсов, поиск союзников, формирование прото-структуры. Продолжительность: 58 дней.*
Фаза 3: инициация активных действий. Дата начала: 14.02.85.
Характер действий: информационная диверсия. Инструментарий: анонимный донос с использованием фактических данных, полученных из нелегальных источников. Цель: устранение локального антагониста через механизмы системного контроля.
Оценка: нестандартно. Эффективно. Опасно.»
Он перечитал последнюю строчку. Задержал взгляд на слове «опасно». Потом медленно, очень медленно, вывел под ним ещё одно слово, тем же каллиграфическим почерком, с тем же ровным нажимом:
«Перспективно.»
И поставил дату.
14.02.85.
Он закрыл папку. Провёл ладонью по обложке, касаясь пальцами вытисненных букв. ВА. ВА-452.
Потом убрал папку в ящик. Ящик закрылся на два щелчка — сначала маленький, приватный, потом большой, казённый.
На столе, под зелёной лампой, ждала стопка неразобранных бумаг. Текучка. Рутина. Дела, которые можно закрыть одной галочкой.
Он взял верхний лист. Пенсионерка из Сортировки нашла в трамвае кошелёк с тридцатью рублями. Сдала. Галочка. Шуршание.
Второй лист. Студент УПИ выиграл в «Спортлото» сто двадцать рублей. Билет куплен месяц назад, три
