Попаданец в Машерова 2 - Вадим Владимирович Чинцов
После этого они вывезли майора в Подмосковье и попытались добить. Афанасьев пережил ту ночь, но позже скончался в больнице.
ЧП обсудили в политбюро. Вид у Щелокова был хуже только в гроб кладут — министр осунулся, под глазами от бессонных ночей залегли тени. Семидесяти трехлетний Судоплатов сухо докладывал — К концу расправы с моим сотрудником вести о том, что творится в линейном отделении, наконец дошли до его начальника Бориса Барышева. Примчавшись на место и оценив ситуацию, майор милиции, вместо того чтобы вызвать скорую помощь находившемуся в тяжелом состоянии Афанасьеву, предложил добить его и избавиться от тела. План разработали милиционер Попов и еще один сотрудник отделения — старший инспектор Николай Рассохин, который предложил вывезти жертву на железнодорожную станцию близ поселка Пехорка. Сообщники согласились. Поехать решили на служебной «Волге» Барышева, куда погрузили еле живого Афанасьева. Добравшись до места, милиционеры сняли с Вячеслава верхнюю одежду и по команде начальника принялись поочередно бить его монтировкой. Первым был Рассохин. Пытаясь инсценировать ограбление, милиционеры достали из карманов одежды своей жертвы все ценное и разбросали вокруг. Несмотря на тяжелые травмы и морозную ночь Афанасьеву чудом удалось выжить. Около восьми часов утра на него наткнулись случайные прохожие. Его срочно доставили в городскую больницу Люберец, где на протяжении пяти дней врачи боролись за его жизнь. Но первого января этого, восемьдесят первого года майор скончался, не приходя в сознание. Наши эксперты в служебном помещении линейного отдела милиции на «Ждановской» нашли на стенах многочисленные замытые следы крови — последствия избиений самых разных людей, в том числе Вячеслава Афанасьева.
Брежнев потрясено спросил — Как же так, Коля! Ты же нам обещал вот на этом самом месте, что проведешь чистку всех своих сотрудников? Комитет предлагал же помощь своими специалистами. Так почему же ты, Коля протянутую руку не принял? Извини, но нет оправданию твоему наплевательскому поступку. Отправляйся на пенсию, а нам придется на твое место человека определить, который сможет навести порядок в МВД.
Щелоков, не поднимая взгляда, вышел и Брежнев спросил, обращаясь к Судоплатову — Что скажешь, Павел Анатольевич? Сможешь посоветовать кандидата на место министра МВД?
— Я бы поставил министром генерала Федорчука, уверен, что он справится. Честно говоря, я его на свое место готовил — возраст уже такой, что пора на пенсию, молодых нужно продвигать — вот досье на Федорчука.
Папка обошла всех членов Политбюро и при голосовании возражений не было.
Брежнев покосился на председателя КГБ — Значит считаешь, что тебе на покой пора, товарищ Судоплатов?
Тот кивнул — И я и Эйтингон уже решили, что пора нам стать пенсионерами. Лишившись Федорчука, я предлагаю рассмотреть на мое место генерала Грушко Виктора Фёдоровича, проверенный сотрудник, он еще с самим Кимом Филби встречался и получал от него информацию.
Брежнев хмыкнул — Это тот, которому в шестьдесят третьем году дали квартиру в Трёхпрудном переулке? Помню я этого англичанина, помню. Хорошо, пришли, Павел Анатольевич, этого Грушко, пообщаемся с ним — все же хотелось бы личное о нем мнение составить.
Когда все члены политбюро разошлись, Брежнев придержал меня — Петр Миронович, задержись. — выпив минералки, Брежнев задумчиво произнес — Понимаешь, Петр Миронович, вот заявил сегодня наш председатель КГБ о том, что он вместе со своим другом решили пенсионерами стать и я подумал — ведь и мне тоже уже семьдесят пять! На год старше Судоплатова. Может и мне пора на даче огурцы с помидорами высаживать? Я вчера с Черненко на эту тему советовался, но Константин Устинович сомневается, что кто-либо кроме меня сможет удержать политбюро в единении. А я ему возразил — а на что же тогда Петр Миронович? Он как мой заместитель последние годы все на себе тащит. А какие ты смог по стране мемориальные комплексы отстроить! Одна Брестская крепость чего стоит! Со всего мира туристы съезжаются, чтобы посмотреть на этот мемориал!
Я невольно вздохнул, а Генсек продолжил — Ты вот, Петр Миронович, когда мне орден Победы постановили вручить, воздержался, не стал голосовать ни за ни против. Я ведь понял, тогда, что ты считаешь, что недостоин я ни званий Героя, ни этого высшего полководческого ордена. Не пойму только, почему ты не проголосовал против. Неужели ты как все меня за дурачка держишь, который всех устраивает?
Я пожал плечами — Вы неплохой человек и очень даже неплохой менеджер высшего звена. Я честно говоря рад, что вы, прожив до столь почтенного возраста, сохранили свое здоровье благодаря найденным мною травницам. Да, вы слишком добры к своим друзьям. За своевольство Щелокова не на пенсию нужно было отправлять, а под суд. Он же по сути на решение всего политбюро наплевал.
Брежнев прикрыл глаза — Прошу, не трогай Николая, пусть свой век доживает на даче, а не в колонии. Я а к нему в гости наведываться буду, если ты не против, Петр Миронович, я бы на иногда на кабанов в Завидово бы пострелять заглядывал.
Вернувшись домой, Брежнев обнял свою супругу и кивнул ее подруге, жене Константина Черненко Анне — Доброго вечера! А я вот наконец-то решился стать пенсионером. Хватит, при моем сменщике страна не пропадет.
Анна Дмитриевна улыбнулась — Ну и отлично! Сколько можно вкалывать как трактор.
Анна всегда оставалась в тени мужа, она была просто любящей женой и заботливой мамой. Сама ходила по магазинам за продуктами, вела семейный бюджет, распоряжалась зарплатой мужа, которую Константин Устинович отдавал ей полностью. В быту он был настолько неприхотлив, что не позволял покупать себе лишний костюм, всего их было шесть. Анна Дмитриевна сама следила за внешним видом мужа и была его стилистом. После переезда в Москву семья Черненко получила небольшую квартиру, к тому времени у них было трое детей, две дочери и сын. Константин Устинович никогда для себя ничего не просил, соглашался с тем, что ему выделяли. Анна Дмитриевна после замужества не работала, посвятив себя мужу и детям.
