Сталь и Кровь - Иван Валерьевич Оченков
— Это большой грех.
— Вы правы, и он понемногу, шаг за шагом, уничтожил все, что нас объединяло и делало семьей. А потом случилось это несчастье и… я думал, что навсегда потерял способность любить!
— Вы хотите сказать… — щечки Анастасии мило порозовели.
— Да. Я неожиданно для себя вдруг снова смог смеяться, видеть красоту природы, радоваться каждому новому дню… Как будто над превратившейся в пустыню душой прошел дождь, и она ожила!
— Да вы поэт!
— Вот уж ничуть. На самом деле, я довольно приземленный и рациональный человек. До встречи с вами вся моя жизнь была посвящена флоту, а море служило единственным источником вдохновения…
— Но почему вы выбрали меня? — неожиданно спросила Анастасия, поставив меня в тупик.
— Если честно, не знаю, — так же внезапно признался я, снова удивив свою собеседницу.
— Вы не находите меня привлекательной?
— Нет, то есть, да, то есть… Бог мой, что я несу… Анастасия Александровна…
— Так зачем я вам? — повторила она свой вопрос требовательным тоном.
Прямой вопрос требовал столь же откровенного ответа. Проблемой было лишь то, что направляясь в особняк графов Стенбок-Фермор, я и сам до конца не решил, как следует поступить. То есть, Стася мне, конечно, нравилась. Ибо оказалась не только красивой, но и остроумной и непосредственной девушкой. К тому же она была прекрасно образована и могла поддержать любой разговор. Но стоило ли из-за этого жениться?
— Могу сказать только одно, — выпалил я. — С тех пор как я узнал вас, моя жизнь совершенно переменилась, и мне это нравится! Я хочу, чтобы мы были вместе. Навсегда! Я люблю вас…
— Вы предлагаете мне руку и сердце? — на всякий случай уточнила графиня.
— Да, — кивнул я.
— Но ведь вы — великий князь!
— Я прежде всего человек…
— Подождите, ваше императорское высочество. Дайте мне договорить. Вы — прежде всего мужчина и хотя бы в силу этого имеете куда больше свободы. А ваш титул и положение в обществе служат надежной защитой от всякого злословия. Другое дело я — слабая женщина. Недавняя история с дуэлью и разорванной помолвкой поставила мою репутацию под сомнение. Если вы теперь начнете за мной ухаживать и бывать у нас в доме, а потом не сможете жениться… мне не останется ничего иного, как уйти в монастырь!
— Отчего вы думаете, будто я могу изменить своему слову?
— Боже правый, но вы же член августейшей фамилии! Государь может просто запретить этот брак, и тогда все будет кончено.
— Милая Стася, — улыбнулся я, взяв ее за руку. — Все дело в том, что его императорское величество помимо всего прочего еще и мой брат. Он нежно любит меня и желает счастья. Скажу больше, перед тем, как идти сюда, я был у него и без утайки рассказал ему о своих чувствах к вам и намерении просить вашей руки.
— И что же он вам ответил?
— Сказал, что подумает, — признался я. — Но пусть вас это не пугает. Во всем мире нет силы, которая могла бы помешать нашему счастью, при том, разумеется, условии, что вы согласитесь. Так каков же будет ваш ответ?
— Мне нужно подумать…
— Что?
— Простите меня, Константин Николаевич, я знаю, что мой ответ звучит, по меньшей мере, невежливо, но я не могу сейчас ничего вам сказать. Слишком уж все неожиданно…
— Я вам не нравлюсь?
— Господи, да что вы такое говорите! Как вы можете не нравиться? Вы же Черный принц, гроза всей Европы. В вас были влюблены все мои подруги в Екатерининском институте, кроме, может быть, Софи…
— А вы?
— Ну, конечно же и я! — буквально простонала Стася, прикрыв лицо руками. — После Аландского сражения ваши портреты были во всех газетах. Я вырезала один из них и прятала ото всех, среди учебников. А потом мы встретились на балу, и в меня как будто вселился злой дух. Иначе трудно объяснить, отчего я решилась дерзить вам. Всякий раз, когда вы появлялись, мое сердце замирало, но стоило вам оказаться рядом и…
— Признаюсь, — присел я рядом с ней, — вы знатно потоптались по моему самолюбию. Постойте, но ведь вы вскоре были помолвлены?
— А что мне было делать? Ведь вы были недосягаемы, как звезды на небосводе… Конечно, я ни секунды не любила князя Петра Дмитриевича, но мне казалось, что он человек недурной и рядом с ним у меня получится забыть о своих чувствах. Боже, как я заблуждалась… и эта глупость едва не стоила жизни моему бедному брату. Да и вы, как говорят, едва не стали стреляться с этим забиякой Хлыновым. Видит Бог, я не пережила бы, если с вами что-то случилось.
— И вот теперь, когда все позади, вы просите разрешения подумать!
— Вы верно сердитесь на меня из-за этого?
— Вовсе нет. Больше того, я вполне одобряю вашу осмотрительность. Знаете что, Стася. В ближайшее время мне предстоит вояж в Европу, который я никак не могу отменить. Займет он как минимум пару-тройку месяцев, а вместе мы отправиться, по понятным причинам, не сможем. Скажите, вам хватит этого времени, чтобы определиться в своих чувствах?
Ответом мне были частые кивки.
— Вот и прекрасно. Когда я вернусь, мы с вами объявим о помолвке, а теперь мне нужно сказать пару слов вашей матушке, но прежде…
— Что? — несмело взглянула на меня девушка.
— Нам нужно попрощаться, — улыбнулся я и поцеловал ее в соленые от слез губы.
Сначала она, кажется, пыталась отпрянуть, но потом внезапно прильнула ко мне всем телом и ответила со всей страстью, на которую только была способна. Казалось, еще минута и венчание понадобится гораздо скорее, чем я рассчитывал, как вдруг Стася вывернулась из моих объятий и выбежала вон, оставив меня одного. А еще через минуту в комнату вошла Надежда Алексеевна. Надо сказать, что узнав о нашем решении, моя будущая теща вовсе не лучилась от радости. Однако будучи поставленной перед фактом, графиня смирилась и даже пообещала свое благословение, если… не будет препятствий со стороны государя.
Александр Николаевич Радищев обессмертил свое имя (и заработал ссылку в Сибирь), всего лишь описав путешествие из Петербурга в Москву на лошадях. Я перед собой такой цели
