Я уничтожил Америку 4 Назад в СССР - Алексей Владимирович Калинин
— Может быть, — буркнула Ашани. — Я подумаю.
— Подумайте, — пожал я плечами. — Однако, мне кажется, что у вашего ребёнка будет большое будущее. Он станет певцом гетто.
— Он? Мистер думает, что всё-таки родится мальчишка? — склонила голову на плечо Ашани.
— Больше чем уверен. И вы будете им гордиться, миссис Шакур, — кивнул я.
— Жизнь покажет, — хмыкнула она в ответ и кивнула на стоящих возле небольшого кирпичного здания трёх молодых ребят. — Мы пришли, мистер. Дальше я вам не нужна.
— Всего доброго, Ашани.
— Не могу пожелать того же, мистер Вилсон. Вы мне не нравитесь. Какой-то вы скользкий, я таких людей за милю чую, — поджала губы Ашани. — Но всё равно, спасибо за помощь с «пантерами». В случае чего, найдём способ вас отблагодарить за вашу доброту.
Глава 14
На входе меня ещё раз обшмонали, не нашли ничего предосудительного и пропустили вовнутрь здания. Я толкнул дверь и окунулся в небольшом зале, где происходила яростная схватка за столом для пинг-понга.
Хьюи Ньютон азартно махал ракеткой, отбивая резкие удары противника. Соперник тоже был не лыком шит — бил так, что уже несколько разбитых мячей лежали по сторонам теннисного стола.
— Мистер Вилсон! Желаете партейку? — прокричал Хьюи, когда после его топ-спина мяч улетел далеко за спину противника.
— А почему бы и нет? Не скажу, что мастерски играю, но пару финтов могу показать, — улыбнулся я в ответ.
Немногочисленные зрители, в основном чернокожие, заулюлюкали при моём появлении:
— Какой он игрок? Да он же слаб, как тростинка!
— Этот снежок и ракетку-то в руках никогда не держал!
— Сразу видно, что этому мистеру только в шашки играть!
— Зато я не боюсь проиграть и признать мастерство соперника! — буркнул я в ответ.
Эти ребята уважали только силу и победителей. Если сейчас отказаться, то в их глазах стану менее уважаемым. А если проиграю, то хотя бы не сдамся без боя. В своё время неплохо играл, но… Когда это было? В будущем. Впрочем, финты и удары я помнил, а уж провести их с помощью молодого и сильного тела будет легко.
Соперник Ньютона хмуро на меня взглянул. Молодой, как и остальные сидящие, он был мокрым от пота. Бисеринки влаги блестели на лбу, на кучерявых волосах причёски «афро».
— Аккуратнее с ракеткой, мистер! — протянул он мне своё оружие боя. — А то может вылететь из руки. Зарядите ещё Хьюи в лобешник ненароком…
— Постараюсь бить аккуратно, но сильно, — хмыкнул я, берясь за влажную рукоять.
«Министр обороны Чёрных Пантер» ухмыльнулся, стоя по другую сторону стола. Он был разогрет, на светлой майке выступали пятна пота. Мускулистый и подвижный, его не зря включили в спортивную группу, которую собрались отправить на чемпионат мира по настольному теннису, проходящему в Японии.
По моим данным, именно там команда из США получит приглашение посетить Китай шестого апреля. Делегации США и Китая жили в разных отелях, не разговаривали и делали вид, что не замечают друг друга. Китайским спортсменам было строжайше запрещено любое общение с «американскими империалистами».
И вот здесь в дело вмешался Его Величество Случай.
Главными героями стали два абсолютно непохожих человека. С одной стороны — 19-летний американец Гленн Коуэн. Длинноволосый, в цветастых штанах и с повязкой на голове — настоящий хиппи. С другой — Чжуан Цзэдун, трехкратный чемпион мира, живая легенда, образцовый китайский коммунист.
Однажды после тренировки Коуэн так увлекся, что опоздал на автобус своей команды. Увидев автобус с китайскими иероглифами, он, недолго думая, подбежал к нему и жестами попросил его подвезти. К его удивлению, дверь открылась.
В автобусе воцарилась гробовая тишина. Американский хиппи среди китайских коммунистов. Никто не смел поднять на него глаза. Чжуан Цзэдун, сидевший на заднем сиденье, мучительно размышлял около 10 минут. Он вспоминал слова Мао: «Мы должны разделять американских политиков и американский народ». И он решился.
Он встал, подошел к Коуэну и через переводчика вручил ему подарок — шелковое панно с изображением знаменитых гор Хуаншань. Ошарашенный Коуэн, у которого не было ничего, кроме расчески, смог лишь поблагодарить. Когда автобус приехал к отелю, двери открылись, и толпа журналистов увидела невероятную картину: улыбающиеся американский хиппи и китайский коммунист.
В мир встревоженными сороками полетели фотографии. На следующий день Коуэн нашел Чжуана и подарил ему в ответ футболку с символом мира и надписью «Let It Be» (название тринадцатого и последнего альбома группы «Битлз». Переводится «Пусть будет так»). Маленький шарик дружбы был запущен. И он покатился прямиком в Пекин.
Фотографии улыбающихся Коуэна и Чжуана попали на стол к руководству Коммунистической партии Китая и вызвали переполох. Незапланированный контакт с «врагом» был нарушением всех инструкций. Министерство иностранных дел поначалу заняло жесткую позицию: инцидент исчерпан, никаких дальнейших шагов. Американская команда, почувствовав возможность, сделала неофициальный запрос, могут ли они посетить Китай. Им было отказано.
Казалось, что история на этом и закончится. Но отчет о произошедшем лег на стол главному человеку в стране — Председателю Мао Цзэдуну.
Мао, в отличие от своих осторожных чиновников, уже давно тайно искал способ наладить диалог с США. Главной угрозой для Китая в тот момент был не «американский империализм», а бывший «старший брат» — Советский Союз, отношения с которым дошли до вооруженных столкновений на границе. Мао нужен был союзник против СССР, и этим союзником могли стать только США.
И он увидел в этой случайной истории с игроками в пинг-понг гениальную возможность. Это был идеальный, неформальный повод, чтобы «прощупать почву», не рискуя репутацией.
По легенде, Мао Цзэдун, который в тот момент болел и был не в лучшем расположении духа, прочитал отчет, отложил его, но поздно ночью передумал. Он вызвал своего помощника и отдал исторический приказ, который изменил всё. Сказав что-то вроде «Этот Чжуан Цзэдун не только в мяч хорошо играет, но и в дипломатию», он распорядился немедленно найти американскую делегацию и официально пригласить ее посетить Китай.
Это была политическая бомба. Маленький жест спортсмена был подхвачен и превращен в большую политическую игру самим «великим кормчим».
Десятого апреля семьдесят первого года сборная США по настольному теннису пересекла мост из Гонконга в материковый Китай, став первой американской
