Личное дело - Андрей Никонов

— Не знаю, что именно Вера вам рассказала, но это действительно не я, — Хромой поднялся, прошёлся по комнате, — однако вы смелый человек, пришли сюда один, без оружия, что-то требовать. С чего мне вам помогать?

— Могу заплатить, — предложил Травин.

Пастухов рассмеялся.

— Сколько вы хотите мне предложить, сто или двести рублей? Дело крупное, думаю, деньгами вам не расплатиться. Это ведь певичка на меня навела? Что вас связывает?

— Петров.

— Хорошо, — Хромой поднял ладони вверх, — мне кое-что нужно, Анатоль хранил одну вещицу у себя, достанете, и я вам помогу.

— Что именно?

— Блокнот, чёрный такой, он его у себя в номере прятал. Я там лично всё перерыл, и не нашёл, может, вам повезёт. Как найдёте, возвращайтесь, поговорим.

Травин достал из кармана записную книжку, швырнул на стол.

— Эта?

Собеседник раскрыл обложку с одним листком внутри, хмыкнул.

— Похожа, и почерк его. Остальное у вас?

— Да.

— Не боитесь, что мои люди заставят вас сделать всё, что я захочу?

— Нет.

— Думаю, мы с вами договоримся. Задам ещё вопрос — фамилия Белинский вам ни о чём не говорит?

— Нет.

— А Гижицкий?

Травин почувствовал, что голова сейчас взорвётся, и попытался отодвинуть подальше воспоминания о человеке, которого почти не знал.

— Я такого не помню, и вот вас — тоже, — сказал он, — если что знаете, говорите прямо.

— Ну это немудрено, меня-то вы видели всего один раз, и то мельком, — Хромой достал из ящика стола трубку, не торопясь начал набивать её табаком, — а Гижицкого может и вовсе никогда. Хорошо, договоримся, вы отдаёте мне книжку, а я помогаю вам найти убийц Петрова, не знаю, уж зачем они вам сдались.

— Наоборот, сначала убийцы, потом книжка. И дело это срочное, может быть, неделя есть, может, меньше.

— Можно и так, — согласился хозяин кабинета, — только без книжки их не найти. Как говорят шахматисты, пат. И всё же, любопытно, столько лет прошло, а вы в Советской России, с чекистами водитесь.

— Путаете что-то, — Травин нахмурился, — за другого человека принимаете.

— Ну уж нет, вам, извините, для этого надо было хотя бы рост уменьшить, с носопыркой что-то сделать, бороду отрастить, что ли. Вы ведь за десять лет почти не изменились, разве что лицо жёстче стало, да кулаки вон мозолями покрылись, ладно-ладно, хватит загадками говорить, откровенничать позже будем, если вместе дело сделаем. Где вас можно найти?

— В «Версале».

— В комнатах Петрова? Умно, о них мало кто знал, этот гад всегда был осторожным. Тогда там вечерком и встретимся, где-то в десять, а пока езжайте, Герман вас отвезёт обратно.

Заметив недоумевающий взгляд Сергея, Хромой улыбнулся.

— Он не назвался? Это тот человек, который вас сюда привёз. Среди своих мы его Грачом кличем.

— Меня сюда дама привезла.

— Какая дама? — с Хромого слетели остатки наносной вежливости. — Ты о чём скулишь?

— Сюда меня привезла на машине женщина с собачкой.

Хозяин кабинета на цыпочках подошёл к двери, прислушался, потом кинулся в угол комнаты, откинул ковёр, под которым оказался люк. Внутри, в небольшой нише, оказался целый арсенал, среди пистолетов и двустволок там лежали два томпсона, один автомат седой бросил Травину, другой оставил себе, вытащил из ниши армейский ранец, браунинг засунул за пояс, и знаками показал, чтобы молодой человек отошёл к стене.

— У бабы этой бородавка под глазом была? — тихо спросил Хромой.

— Под левым.

— Манька из реченских, давно на меня зуб точит, ей дорогу не переходи, обязательно отомстит, карга старая. Интересно, как она прознала, что я здесь буду сегодня тебя ждать, не иначе какая-то сука из своих сдала. Стрелять ещё не разучился?

— За той стенкой что? — Сергей кивнул в сторону письменного стола, как выглядит здание снаружи, он запомнил.

— Старые конюшни, там сейчас пусто. Да ты не дрейфь, им чтобы сюда пройти, нужно дверь ломать, там пластины железные вставлены, и косяки со штырями.

Травин подошёл к стене, поводил по ней рукой — под обоями виднелись стыки досок, наощупь прибиты они были неплотно. В этот момент телефон на столе зазвонил, Хромой снял трубку.

— Георгий Павлович, приехал человек из Бомбея, привёз деньги, — послышался голос корейца.

— Пусть обождёт, у меня дело сейчас.

— Он торопится, просил побыстрее. Сказать ему, чтобы потом приехал?

— Скажи, через десять минут.

Сергей меж тем вытащил нож, спрятанный между лопаток, под внимательным взглядом Хромого разрезал обои, засунул лезвие в щель — оно прошло до самой рукоятки, посыпалась деревянная труха. Молодой человек отступил на несколько шагов, вскинул томпсон, и высадил весь магазин, очерчивая круг. А потом что есть силы ударил ногой в центр. Доски треснули, он быстро выломал отверстие, достаточное, чтобы пролезть человеку, на полу образовалась куча из опилок, зато обшивка с другой стороны освободилась. Эти доски подгнили, и развалились, стоило на них нажать. За дверью послышался шум, потом в неё с силой ударили.

— Драпаем отсюда, — не дожидаясь, пока дверное полотно развалится, Сергей полез в образовавшийся проём.

— Погоди, держи, — седой протянул ему ранец и запасной магазин, а потом и сам перебрался через острые обломки, свой автомат он бросил, — за конюшнями уходим вправо.

Хромой, несмотря на кличку, бежал быстро мимо пустых стойл, ворота в конюшню были приоткрыты, они выскочили к скверу, засаженному деревьями, и быстро направились к Ленинской улице, их никто не преследовал. Возле трамвайного депо разбежались.

— Затаиться мне надо на время, вечером часам к восьми пришлю весточку в клуб Воровского на Пушкинской, — сказал Пастухов, отбирая у Сергея тяжёлый ранец, — оставлена будет на твоё имя у гардеробщика, зовут Викентий Альбертович, тощий такой, один глаз косит, не перепутаешь. На листе в половину обычного в углу крестик поставлю, с короткой левой чёрточкой, а третье слово будет «комхоз», и конверт с жирным пятном, вроде как палец отпечатался. Ежели нет их, или что по-другому, то липа это. Придёшь по адресу, там насчёт цены поговорим заново, а заодно расскажу что интересное. Машинку схорони, вдруг понадобится. Всё, бывай.