Личное дело - Андрей Никонов
Глава 11
Глава 11.
Агент Гришечкин печатал на Ундервуде одним пальцем правой руки. Он искал нужную букву, потом старательно нажимал на неё, из каретки выскакивал рычажок с литерой, бил по бумаге, оставляя чернильный след. Левой рукой Леонид ощупывал внушительный синяк под левым глазом, который заплыл и ничего не видел. Рядом на столе стоял стакан чая в подстаканнике, еле тёплый. Дело продвигалось медленно, потому что рядом стоял субинспектор Берсеньев, и торопил.
— Да погоди ты, чёрт, — агент не сдержался, — видишь, пытаюсь с этой штукой совладать.
— Ты бы лучше с Беликовой совладал, а точнее с собой, — субинспектор порывался помочь, тыкал своим пальцем в нужную клавишу, и только мешал, — где я другую машинистку найду?
Машинистка Беликова лежала дома, с мигренью и лёгкими побоями, нанесёнными ревнивым мужем, и виноват тут был Лёня Гришечкин, который машинистку настойчиво кадрил, а вчера почти склонил к сожительству. Почти — потому что появление товарища Беликова, помощника окружного прокурора, идиллию разрушило, и поделом, нечего лезть к чужой жене ответственного работника. Помпрокурора был человеком пожилым, но сильным и очень вспыльчивым, и когда выследил гражданку Беликову с Гришечкиным в номерах над рестораном «Нива», объяснений не потребовал, из револьвера стрелять не стал, а сразу полез в драку. Досталось обоим голубкам, особенно герою-любовнику, ему выбили зуб и разбили глаз, сам же помощник прокурора только костяшки пальцев об агента угро повредил.
— Как пишется — обчертил или отчертил? — отчаянно шепелявя, спросил агент.
Берсеньев заглянул в напечатанный текст, сплюнул.
— Ты роман сочиняешь? Пиши, как есть, сделал дыру. Так, хватит мучить технику, бери карандаш, доставай бумагу, и марай быстрее, а то мы тут до ночи провозимся. Где карточки?
— Федька проявляет.
Субинспектор вздохнул, и пошёл торопить фотографа.
Труп вора Григория Грачёва по кличке Грач обнаружил один из посетителей кооперативного магазина, которому срочно потребовалось посетить уборную. Грача задушили тонкой верёвкой или струной, тело лежало так, чтобы его сразу не нашли, но преступников выдала нетерпеливость покупателя, который обнаружил, что уборная занята, и решил сделать свои дела под деревом неподалёку, благо этих деревьев было хоть отбавляй. Пока уголовный розыск в лице двух агентов спешил на Ленинскую, с ипподрома поступил от постового звонок — тот сообщал о звуках выстрелов неподалёку, около старой конюшни. Туда поехал Гришечкин с фингалом и агентом Лейманом, и нашёл тело ещё одного вора по кличке Серый с ножевым ранением в шею. За дверью, которую высадили с помощью краснофлотцев, обнаружились пустой тайник в полу, свежая газета и дырка в стене, образованная патронами Кольт. Грач входил в банду, которая трясла коммерсантов и занималась контрабандной торговлей, уголовный розыск к ней присматривался давно, даже поймал несколько мелких сошек, но против Грача не находилось достаточных улик, а прокурор Матвей Абрамович Хаит их требовал. Понятно было, что в комнате с выбитой стеной скрывался кто-то из деловых, криминалист Панченко снял отпечатки, только пока что совпадений не нашёл.
— Пляши, Лёнька, нашёл я твою зазнобу, — в дверях появился Вася Лейман, агент второго разряда. — Смотри только, второй фингал заработаешь.
— Да ну тебя, — Гришечкин попробовал разлепить глаз, но тот упорно сопротивлялся, — говори уже.
— Певичка эта, Маневич, оказывается, в «Версале» выступает, там даже афиша висит, а проживает, по словам служащих, с недавних пор, а точнее как её побили, в этой же гостинице в номере из двух комнат, якобы по разрешению съемщика, товарища Петрова.
— Кто такой?
— Зарегистрирован как Анатолий Наумович Петров, ответственный работник Дальне-восточного филиала «Совкино», что интересно, контора их находится на Ленинской, аккурат напротив кинотеатра «Комсомолец». Я туда, контора пустая, только один служащий сидит, странный какой-то, словно из этих, что на улице Дзержинского, 22. Сказал, разъехались киношники в командировки по служебной надобности, один он остался.
— Прямо все разъехались? — удивился Леонид.
— Скоропостижно. Так вот, они все жили, судя по учёту в жилконторе, этажом выше, только сейчас квартира эта заперта, и на стук не открывает никто. А Петров, что интересно, по двум адресам проживал, в этом доме, и в гостинице «Версаль», и номер свой на время отсутствия оставил гражданке Маневич, с которой он вроде как состоит в любовной связи.
— Интересная ситуация.
— Вот и я говорю, странная. Может, шпионы какие, в ОГПУ доложить надо?
— С этим пусть начальство решает, но мнение моё с твоим похоже, нечисто там что-то. А вот с Маневич оказия проясняется, значит, побои из ревности она получила, — задумчиво пробубнил Гришечкин, стараясь не двигать верхней губой, — тут на свои места всё встаёт. И всё же, Вася, что-то в этом деле не складывается, надо бы её опросить ещё раз. По улыбке вижу, что ещё что-то имеется.
— Ты, Леонид Петрович, как насквозь меня видишь. Ухажёр у неё новый, приметный очень, высокий, здоровый как бык, с собакой шастает, деньгами светит, вроде как деловой, и вроде фраер, не разберёшь. Может, это он её побил?
— Вот мы у неё и спросим сегодня, — агент первого разряда потрогал глаз, — нет, завтра или в крайнем случае послезавтра, никуда она не убежит из этого Версаля. Что по нынешнему делу думаешь?
— Свидетелей нет. Постовой только слышал, но ничего не видел, места там пустые, окраина. Он говорит, стреляли одной очередью, там пуль столько, что десяток револьверов зарядить можно, значит, из пулемёта палили.
— Да, Панченко это уже выяснил, по всему выходит машинка американская, называется томсон или топсон, сто выстрелов за раз. Ты по существу говори.
— Деловые меж собой воюют, — Лейман уселся на стул спинкой вперёд, — слушок есть, что речники с чуркинскими что-то не поделили, так это только начало. Слушай, а может тот труп, который на кладбище нашли, тоже с ними как-то связан? И японец, который утопился?
— И это проверим, — Гришечкин отхлебнул холодный несладкий чай, выставляя раздутую губу вперёд, — насчёт японца не знаю, не наше пока это дело,
