Перо и штуцер - Денис Старый

Три сотни пуль, которые посылаются во врага, при этом противник ничем не может ответить — это большое преимущество. Тем более, когда видно, что выучка моих солдат куда как превосходит тот сброд, что из себя представляет наспех набранная венгерская пехота. Дело только в числе. Врага сильно больше нас, моей пехоты.

Однако, немного понимая политическую обстановку, у меня было мнение, что пришедшие в венгерское войско не такое уж и монолитное в своём единении и духе, не готовы до последней капли крови защищать интересы османов.

Но они пока стояли. Готовились встречать нас, оттаскивали своих раненых и убитых русскими стрелками, в тыл.

Тут же выехали и тачанки. Моя мобильная артиллерия выстроилась по фронту, откуда могли ударить тяжёлые конные турки. Но этого мало, сильно мало. И я думал, что небольшой конный резерв, которым я обладаю, в три сотни драгун, пусть такого наименования еще не имели эти воины, не справиться с задачей.

— Господин генерал, нужно немедленно перенаправить орудия в сторону турецкой кавалерии. С венграми дозвольте мне разобраться самому, — обратился я к баварцу. — А еще остатки вашей пехоты выстроить каре восточнее.

Обратился уважительно, даже с просьбой, но не с приказом. И это была вынужденная мера. Все разбирательства и упрёки нужно оставить на время после сражения. Из-за моей гордыни могут умереть русские солдаты.

И саксонец тут же отдал приказ. Сука… Победно ухмыльнулся. Я ему еще поусмехаюсь…

Но если получится выиграть ещё немного времени, чтобы сипахи не вышли во фланг русской пехотной линии, то тяжёлых кавалеристов противника должны встретить шквальным огнём из нашей мобильной артиллерии и из баварских пушек.

Преображенцы ступали грозно, с каждым шагом приближаясь к противнику. Стрелки выбегали чуть вперёд, чтобы успеть произвести выстрел, а потом, пока идёт перезарядка, пехотинцы почти настигали вышедших вперёд штуцерников.

Венгры стояли, продолжая тыкать своими пиками в сторону русской пехотной линии. Однако выпущенные уже не менее, чем две тысячи русских пуль имели мало шансов промахнуться в столпившегося противника.

Враг терял людей, при этом ещё не имея никакой возможности отвечать. И мне казалось, что вот-вот стоило хотя бы десятку из венгров побежать, как началось бы повальное бегство всех остатков воинов. Вот только надеяться на это не стоило бы.

Но вражеская пехота видела, что гусары, дворянство и надежда венгерского войска практически прекратили своё существование. А теперь ещё не менее, чем семь сотен пехотинцев-венгров получили ранения или же были убиты меткими выстрелами штуцерников.

Возможно, то, что венгры ещё не побежали, скрывалось в их надежде, что вышедших преображенцев, русской пехотной линии, должно быть недостаточно для того, чтобы разгромить численно превосходящую пехоту венгров.

— Резервы? — спросил меня Евгений Савойский.

Баварский генерал посмотрел на него с недоверием.

— Один полк польских крылатых гусар и один полк литовских татар, — принял я решение. — И соберите остатки боеспособных имперских конных и тоже направьте их в эту атаку. Цель — зайти в правый фланг венгерской пехоты и показать, что удар будет.

Евгений Савойский кивал головой, принимая приказ, а потом пулей вылетел с надвратной башни.

А русская пехотная линия остановилась в метрах семидесяти, первый ряд присел, изготовились к выстрелам. Ну да помоги им Господь.

Глава 10

Вена.

22 октября 1683 года.

— Бах-бах-бах! — разрядил свои ружья ряд из положения сидя.

Эти бойцы тут же упали на живот, распластавшись, предоставляя возможность второму ряду занять ту же самую позицию, что и они до этого. Третий ряд в это время подошёл и изготовился стрелять с положения стоя.

Может быть, и не самая лучшая тактика, но мы экспериментировали и кое-что смогли понять. Первый залп сильно дезориентирует противника. Нужно понимать, что враг готовится к нему, потому может выставлять вперёд даже тех, кто защищен кирасами. Пока ещё окончательного разоблачения солдат из доспехов не произошло, особенно в относительно архаичной армии венгров.

Так что враг морально готовится к тому, что будет выстрел. И сейчас, после нашего первого залпа, сделанного с некоторого удаления, должны будут выходить на первую позицию как раз те опытные стрелки противника, которые должны будут вроде бы как решить исход боя в пользу венгров.

По сути, это сейчас и происходило. Словно бы и не находясь под прицелом русских ружей, венгерские пехотинцы оттаскивали в сторону своих раненых и убитых, их место занимали новые бойцы. Или, мне показалось, но эти воины были наполнены решимостью куда как больше, чем те, что стояли в роли пушечного мяса в первой линии до нашего выстрела.

— Бах-бах-бах! — теперь русская линия сделала залп сразу двумя рядами.

И вот это было уже эпично. Во-первых, когда они оттаскивали своих раненых, то образовывались серьёзные бреши, и те, кто оттаскивал своих побратимов, также получали ранения или были убиты. Получался местами затор, который не позволял венграм не то чтобы стать в линию, но даже хоть как-то приблизиться к этому геометрическому понятию.

Ну и второй залп убивал тех самых опытных стрелков, мужественных воинов, на которых порой держится не только военное дело подразделения, но и характер, дух воинов.

Ведь по всему было видно, что венгры собрали себе в армию тех, до кого вообще смогли дотянуться. Откуда у них будет серьёзная опытная профессиональная армия, если этот народ в подчинении у австрийцев или вот, как сейчас, у османов? Профессиональная же армия требует как минимум суверенитета.

— Бах-бах! — прозвучал куда как более жидкий залп наших противников.

Очень больно жжёт в груди, когда наблюдаю, как мои соотечественники, мои преображенцы, которых знаю уже больше года, в которых душу вкладывал, лично общался, а порой так и краюху хлеба на полигоне… вот они сейчас падали, принимая венгерские пули.

Не столько много бойцов поразил враг, как это могло бы случиться, если бы мы не действовали слаженно и профессионально. Но, между тем, не менее сотни лучших сынов России сейчас ранены либо убиты. А могла быть и тысяча за один залп такого огромного столпотворения венгерской пехоты.

Началась гонка перевооружения… вернее, перезарядки. Нашим противникам это было делать куда как тяжелее, в том числе и вследствие работы русских штуцерников. Стрелки с винтовками работали индивидуально, находясь теперь уже не за спинами линейной пехоты, а выходя вперёд, а некоторые так и вовсе найдя укрытие в виде кочек, высокой травы, одиноких редких деревьев, которые тут были.

Так что сложно перезаряжать ружьё нашим врагам. Во-первых, когда